Среди всей этой веселости, занятый удивленіемъ къ своему капитану, Гогъ, однако, по этимъ и по другимъ признакамъ, замѣтилъ присутствіе какой-то таинственной дѣятельности, похожей на ту, которая прежде столько поразила его на улицѣ. Нельзя было удержаться отъ мысли, что тутъ происходитъ нѣчто важное, и что за шумнымъ пированьемъ трактира скрываются вещи невидимыя и подозрительныя. Впрочемъ, онъ объ этомъ мало заботился и такъ былъ доволенъ бесѣдою, что остался бы тутъ до утра, еслибъ товарищъ его не собрался вскорѣ по полуночи домой; такъ какъ мистеръ Тэппертейтъ послѣдовалъ его примѣру, то ему не было предлога оставаться. Такимъ образомъ, они всѣ трое вышли изъ харчевни и заревѣли пѣсню "Прочь папство" такъ, что вся окрестность задрожала.
-- Смѣлѣй, капитанъ!-- кричалъ Гогъ, когда они останавливались перевести духъ.-- Еще куплетъ!
Мистеръ Тэппертейтъ былъ не лѣнивъ и начиналъ снова; такъ они шли трое, рука въ руку, кричали какъ сумасшедшіе и храбро издѣвались надъ ночными сторожами. Правда, для этого не нужно было необыкновеннаго мужества, потому что тогдашніе ночные сторожа были люди, которые получали это мѣсто за глубокую старость и дряхлость, и при каждомъ нарушеніи спокойствія крѣпко запирались въ своихъ будкахъ, гдѣ оставались до тѣхъ поръ, пока все утихало. Мистеръ Денни, имѣвшій грубый голосъ и чрезвычайно здоровыя легкія, особенно отличался въ этой экспедиціи и стоялъ очень высоко въ мнѣніи двухъ товарищей.
-- Что ты за чудакъ!-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ.-- Ты такъ лукавъ и скрытенъ. Зачѣмъ ты не скажешь, что у тебя за ремесло?
-- Сейчасъ же отвѣчай капитану,-- воскликнулъ Гогъ, нахлобучивъ плотнѣе свою шляпу,-- Зачѣмъ ты не скажешь, что у тебя за ремесло?
-- Мое ремесло такъ тонко, какъ ни чье другое во всей Англіи; такая легкая работа, какой только можетъ пожелать джентльменъ.
-- Былъ ты въ ученьи?-- спросилъ мистеръ Тэппертейтъ.
-- Нѣтъ. Это природный даръ,-- сказалъ мистеръ Денни.-- Этому не учатся. Это дается отъ природы. Мистеръ Гашфордъ знаетъ мою должность. Взгляните на эту руку: много и много дѣлъ сработала эта рука съ опрятностью и ловкостью, какой еще не видано. Когда я посмотрю на руку,-- продолжалъ мистеръ Денни, потрясши ею въ воздухѣ:-- и подумаю, сколько прекрасной матеріи она надѣлала, то мнѣ станетъ сильно грустно, что она современемъ состарѣется и ослабѣетъ. Такъ ужъ ведется на свѣтѣ!
Онъ глубоко, вздохнулъ при этомъ размышленіи и въ какой-то забывчивости взялъ Гога пальцами за горло, особенно подъ лѣвое, ухо, какъ будто изучая анатомическую соразмѣрность этой части сѣла; потомъ отчаянно покачалъ головою и отъ души заплакалъ.
-- Ты, другъ, вѣрно художникъ, а?-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ.