-- Что ты за смѣшная женщина, Марта!-- сказать слесарь, оборачиваясь къ ней съ улыбкою.
-- Конечно,-- возразила мистриссъ Уарденъ, вспыхнувъ не на шутку.-- Разумѣется, я смѣшная женщина. Я знаю это, Уарденъ. Спасибо тебѣ.
-- Я разумѣлъ...-- началъ было слесарь.
-- Да,-- прервала его жена: -- я знаю, что ты разумѣешь. Ты говоришь такъ ясно, что тебя можно понять, Уардень. Очень милостиво съ твоей стороны, конечно, что ты примѣняешься къ моей понятливости.
-- Тс, тс, Марта,-- отвѣчалъ слесарь: -- полно сердиться за бездѣлицу. Я разумѣлъ, какъ странно съ твоей стороны, чтя ты толкуешь о походѣ волонтеровъ, тогда какъ это дѣлается для того только, чтобъ оборонить въ случаѣ нужды тебя и всѣхъ другихъ женщинъ, жизнь и состояніе наше и всѣхъ другихъ.
-- Не по-христіански это!-- воскликнула мистриссъ Уарденъ качая головою.
-- Не по-христіански?-- сказалъ слесарь.-- Да, что за чортъ...
Мистриссъ Уарденъ взглянула на потолокъ, будто ожидая, что прямымъ слѣдствіемъ такого безбожія будетъ обрушеніе спальни во второмъ этажѣ, вмѣстѣ съ лучшею гостиною перваго этажа; но какъ никакого видимаго бѣдствія не послѣдовало, то она только глубоко вздохнула и съ самоотверженіемъ попросила мужа продолжать и говорить какъ можно больше богохульствъ, потому что онъ вѣдь знаетъ, какъ ей это пріятно.
Слесарь, казалось, былъ расположенъ выполнить ея желаніе, однако, удержался, вздохнулъ и ласково отвѣчалъ:
-- Я хотѣлъ спросить, за что ты называешь это не-христіанскимъ? Что же больше по-христіански, спокойно сидѣть, сложа руки, и дать наши дома разграбить непріятелю или обороняться, какъ должно мужчинамъ, и прогнать его? Былъ ли бы я истинный христіанинъ, еслибъ спрятался за печь и только смотрѣлъ, какъ толпа дикарей съ бородами унесетъ Долли... или тебя?