-- Денни совершенно правъ,-- ласково замѣтилъ Гашфордъ:-- совершенно правъ. Денни хорошо знаетъ свѣтъ.
-- Пора его узнать, я думаю, мистеръ Гашфордъ, отъ множества людей, которыхъ я ужъ спровадилъ на тотъ свѣтъ, не правда-ли?-- просипѣлъ палачъ, шепча изъ-за ладони.
Секретарь отъ души улыбнулся этой остротѣ и потомъ сказалъ, обращаясь къ Гогу:
-- Я и самъ держался политики Денни, какъ вы, вѣрно, это замѣтили. Вы видѣли, напримѣръ, какъ я упалъ наземь, когда на меня бросились. Я не оказалъ никакого сопротивленія. Я не сдѣлалъ никакой попытки, чтобъ взбунтовать народъ, никакой, рѣшительно!
-- Нѣтъ, клянусь Каиномъ!-- вскричалъ Денни съ громкимъ хохотомъ.-- Вы совершенно покойно повалились, мистеръ Гашфордъ, совершенно ровно растянулись. Я ужъ думалъ себѣ: ну, прощай теперь мистеръ Гашфордъ! Еще мнѣ не случалось видѣть, чтобъ живые люди такъ гладко лежали на брюхѣ, какъ вы. Съ нимъ плохія шутки, съ папистомъ-то,-- право...
Гримаса, какую сдѣлалъ секретарь, когда Денни, расхохотавшись, мигалъ Гогу, также хохотавшему, послужила бы прекрасною моделью для портрета дьявола. Онъ сидѣлъ молча, пока они перестали хохотать, и потомъ сказалъ, оглядываясь кругомъ:
-- Да у васъ тутъ славно, такъ хорошо и покойно, Денни, что я долго бъ не вышелъ отсюда; но милордъ станетъ ждать меня къ ужину, и ужъ мнѣ пора. Я пришелъ съ небольшимъ дѣльцомъ. Оно весьма лестно и для васъ; вотъ въ чемъ оно: если намъ когда-нибудь придетъ крайность, а знать вѣдь конечно этого нельзя... на свѣтѣ все такъ невѣрно...
-- Согласенъ съ вами, мистеръ Гашфордъ,-- сказалъ палачъ, важно кивнувъ головою.-- Невѣрности, какія мнѣ ужъ доводилось видѣть, въ разсужденіи жизни на семъ свѣтѣ... Сколько бывало неожиданныхъ случаевъ... О, Боже мой...-- И, почувствовавъ, что великость предмета была невыразима, онъ опять выпустилъ нѣсколько облаковъ дыму, и досказалъ остальное взглядомъ.
-- Я говорю,-- продолжалъ секретарь медленно и выразительно:-- намъ нельзя знать, что еще случится; и если придется, противъ воли, прибѣгнуть къ силѣ, то милордъ (который нынче невыразимо пострадалъ), вспомнивъ, что я рекомендовалъ ему обоихъ васъ за людей набожныхъ, храбрыхъ, неподлежащихъ никакому сомнѣнію и подозрѣнію, милордъ намѣренъ вамъ двоимъ поручить пріятную обязанность проучить этого Гэрдаля. Вы можете дѣлать съ нимъ, что хотите только не оказывать ни малѣйшаго сожалѣнія, никакой пощады, не оставлять въ его домѣ камня на камнѣ. Можете жечь домъ его и опустошать, грабить, сколько душѣ угодно, только не оставлять цѣлымъ; его должно сравнять съ землею, чтобы Гэрдаль и всѣ, принадлежащіе къ нему, остались безъ крова, какъ новорожденные младенцы, покинутые матерью. Понимаете?-- сказалъ Гашфордъ, потирая руки.
-- Какъ не понимать!-- воскликнулъ Гогъ.-- Наконецъ-то вы ясно сказали все. Вотъ такъ-то лучше, откровеннѣе!