Послѣ продолжительнаго, терпѣливаго осмотра золотого ключа и нѣсколькихъ взглядовъ назадъ, Габріель вышелъ на улицу и, обернувшись назадъ, посмотрѣлъ украдкой на окна верхняго этажа своего дома. Одно изъ оконъ случайно отворилось въ эту минуту, и веселое личико истрѣтилось съ глазами слесаря,-- личико, украшенное парою такихъ прелестныхъ, блестящихъ глазъ, какіе когда либо случалось видѣть какому нибудь слесарю,-- личико хорошенькой, улыбающейся дѣвушки, свѣжей и здоровой, истиннаго олицетворенія цвѣтущей красоты и веселаго нрава.
-- Тсс!-- прошептала она, нагнувшись и съ усмѣшкой указывая на окно, которое было пониже.-- Маменька спитъ еще.
-- Спитъ, моя милая?-- отвѣчалъ слесарь также шопотомъ.-- Ты говоришь такъ, какъ будто она спала всю ночь, между тѣмъ, какъ она спитъ не болѣе получаса. Но я очень радъ этому. Сонъ, безъ всякаго сомнѣнія -- истинное благословеніе Божіе!.. Послѣднія слова проворчалъ онъ про себя.
-- Какъ жестоко было съ вашей стороны, что вы заставили насъ прождать до утра, не сказавъ даже, гдѣ были!-- сказала дѣвушка.
-- Ахъ, Долли, Долли,-- отвѣчалъ слесарь, улыбаясь и качая головой:-- какъ ужасно съ твоей стороны, что ты, кажется, хочешь снова лечь въ постель! Сойди-ка внизъ къ завтраку, шалунья, да потише; иначе разбудишь мать. Она должно быть устала, право -- и я тоже усталъ!-- Послѣднія слова пробормоталъ онъ опять про себя, и отвѣчая на поклонъ дочери тѣмъ же, хотѣлъ идти, все еще улыбаясь, въ мастерскую, подъ сводъ, какъ вдругъ ему бросился въ глаза коричневый бумажный колпакъ его ученика, который присѣлъ, чтобъ не быть замѣченнымъ, и отъ окна прыгнулъ на прежнее мѣсто, гдѣ тотчасъ началъ опять стучать молоткомъ изо всѣхъ силъ.
-- Опять подслушивать, Симъ!-- сказалъ Габріель про себя.-- Это дурно. Коего чорта хочетъ онъ услышать отъ дѣвушки? Я всегда застаю его на сторожѣ, когда она говоритъ, и только тогда, когда она говоритъ! Это дурная привычка, Симъ, подлая, низкая привычка! Да, стучи себѣ сколько хочешь; ты не выбьешь у меня изъ головы этого мнѣнія.
Выговоривъ такую угрозу и важно покачавъ головою, вошелъ онъ въ мастерскую и остановился передъ предметомъ приведенныхъ нами замѣчаній.
-- Довольно, довольно!-- сказалъ слесарь.-- Брось теперь этотъ проклятый молотокъ. Завтракъ на столѣ.
-- Сэръ,-- сказалъ Симъ съ удивительною вѣжливостью, дѣлая притомъ незначительный поклонъ, отъ котораго между головой и шеей его образовался почти прямой уголъ:-- я сейчасъ приму на себя смѣлость явиться.
-- Думаю,-- бормоталъ Габріель:-- что онъ выхватилъ это выраженіе изъ "Букета Учениковъ" или изъ "Восхищенія Ученика", или изъ "Пѣсенника Ученика", или изъ "Путеводителя Ученика къ Висѣлицѣ", или изъ другого какого-нибудь столь же назидательнаго собранія словъ. Теперь онъ будетъ еще наряжаться -- хорошъ слесарь!