-- Далекій и утомительный путь,-- отвѣчалъ незнакомецъ, качая головою.-- Длинный, длинный путь. Я наткнулся палкою на бадью вашего колодца -- не окажете ли милости пожаловать мнѣ глотокъ воды, миледи?
-- Зачѣмъ называешь ты меня леди?-- возразила она.-- Я такая же нищая, какъ ты.
-- Рѣчь ваша кротка и ласкова: по ней сужу я,-- отвѣчалъ онъ.-- Самое грубое платье и самая тонкая шелковая матерія -- равны для меня, если я ихъ не ощупываю. Я не могу судить по вашей одеждѣ.
-- Обойдемъ здѣсь,-- сказалъ Бэрнеби, который вышелъ за дверь садика и стоялъ уже подлѣ него.-- Дай-ка мнѣ свою руку. Такъ ты слѣпъ и всегда впотьмахъ, а? Страшно тебѣ впотемкахъ? Видишь ты теперь кучи рожъ? Видишь, какъ онѣ кривляются и болтаютъ языками, а?
-- Ахъ!-- отвѣчалъ тотъ.-- Ничего не вижу. Ни во снѣ, ни на яву, ничего...
Бэрнеби съ любопытствомъ поглядѣлъ на его глаза и пощупалъ ихъ пальцами, какъ дѣлаютъ любопытныя дѣти; потомъ повелъ его домой.
-- Ты прошелъ порядочную дорогу,-- сказала вдова, встрѣтившая его у двери:-- какъ ты попалъ такъ далеко?
-- Нужда и привычка хорошіе учители,-- слыхалъ я,-- самые лучшіе, какіе есть,-- отвѣчалъ слѣпой, садясь на стулъ, къ которому подвелъ его Бэрнеби, и положа палку со шляпою на красный кирпичный полъ.-- Дай Богъ, чтобъ ни вы, ни сынъ вашъ не попали къ нимъ въ школу. Они жестокіе мастера.
-- Ты сбился съ большой дороги,-- сказала вдова сострадательно.
-- Немудрено, немудрено,-- отвѣчалъ слѣпой со вздохомъ и вмѣстѣ съ какою-то усмѣшкою на лицѣ:-- очень можетъ статься. Путеуказатели и версты нѣмы для меня, разумѣется. Тѣмъ больше благодарю васъ за отдыхъ и за освѣжительный напитокъ!