Послѣднія слова произнесъ онъ съ особеннымъ удареніемъ и замолчалъ, будто выжидая, какое дѣйствіе произведутъ они. Она отвѣчала только слезами.
-- Мальчикъ на все бы годился,-- сказалъ слѣпой, разсуждая самъ съ собою,-- Да, кажется, онъ и не прочь попытать счастья въ нѣкоторой перемѣнѣ положенія, сколько могу судить по тому, что я слышалъ отъ него сегодня вечеромъ. Ну, такъ однимъ словомъ, пріятелю моему крайне нужны двадцать фунтовъ. Вы вѣдь можете добыть годовое содержаніе, такъ можете собрать и эту сумму. Жаль, если придется васъ потревожить. Вы, кажется, очень покойно устроились, а остаться въ такомъ покоѣ стоитъ денегъ. Двадцать фунтовъ, вдовушка, право, умѣренное требованіе.. Вы знаете, къ кому прибѣгнуть за ними; обратная почта привезетъ ихъ вамъ.... Двадцать фунтовъ!
Она опять хотѣла отвѣчать, и опять онъ не допустилъ ее промолвить слово.
-- Не торопитесь отвѣчать; послѣ станете жалѣть. Пораздумайте немного. Двадцать фунтовъ... Чужихъ денегъ... Чего это стоитъ! Посудите хорошенько, я не спѣшу. Настаетъ ночь, и если я не здѣсь ночую, то и не уйду далеко. Двадцать фунтовъ! Подумайте объ этомъ, сударыня, только двадцать минутъ,-- по минутѣ на фунтъ; это очень достаточный срокъ. Я покамѣстъ подышу свѣжимъ воздухомъ, который здѣсь такъ тихъ и пріятенъ.
Съ этими словами вышелъ онъ за дверь, взявъ съ собою стулъ. Тамъ сѣлъ онъ подъ широкой жимолостью, протянулъ ноги у порога такъ, что никому нельзя было ни выйти, ни войти, не будучи имъ замѣченнымъ, вынулъ изъ кармана трубку, кремень и огниво съ трутомъ и сталъ курить. На дворѣ былъ прекрасный вечеръ того времени года, когда сумерки бываютъ всего прелестнѣе. Нѣсколько разъ онъ останавливался, давая разойтись вьющемуся кружками дыму и вдыхая сладкій запахъ цвѣтовъ; такимъ образомъ онъ сидѣлъ преспокойно -- какъ-будто домикъ былъ его собственное жилище, которымъ онъ безспорно владѣлъ цѣлую жизнь -- и ожидалъ отвѣта вдовы и возвращенія Бэрнеби.
XLVII.
Когда Бэрнеби воротился съ хлѣбомъ, видъ набожнаго, стараго странника, курившаго трубку и расположившагося такъ по домашнему, казалось, поразилъ его; тѣмъ болѣе, что этотъ почтенный человѣкъ, вмѣсто того, чтобъ спрятать кусокъ хлѣба, какъ драгоцѣнность, въ свою сумку, небрежно сунулъ его на столъ и, вытащивъ флягу, пригласилъ Бэрнеби садиться и выпить.
-- Я всегда ношу съ собою немножко крѣпительнаго,-- сказалъ онъ.--Попробуй-ка. Хорошо?-- У Бэрнеби потемнѣло въ глазахъ, когда онъ закашлялся отъ крѣпкаго напитка и отвѣчалъ:-- да.
-- Выпей еще каплю,-- сказалъ слѣпой:-- не бойся. Тебѣ, чай, не часто удается попробовать этого, а?
-- Куда часто!-- воскликнулъ Бэрнеби.-- Никогда!