-- Для тебя, да,-- воскликнулъ онъ, ударивъ ее по рукѣ.-- Разумѣется! Это для тебя, матушка. Ты помнишь, что слѣпой говорилъ о золотѣ. Вотъ славные-то люди! Пойдемъ! Либо подожди меня здѣсь... Да, да, подожди здѣсь.
Она старалась всѣми силами, какія давала ей боязнь, отклонить его отъ этого намѣренія, но напрасно. Онъ нагнулся застегнуть себѣ пряжку башмака, какъ вдругъ наемная карета быстро промчалась мимо, и голосъ изъ кареты закричалъ кучеру остановиться.
-- Молодой человѣкъ!-- сказалъ оттуда голосъ.
-- Кто тамъ?-- воскликнулъ Бэрнеби, приподнявшись.
-- Хочешь это украшеніе?-- спросилъ незнакомецъ, показывая синюю кокарду.
-- Ради Бога, не надо. Прошу васъ, не давайте ему!-- вскричала вдова.
-- Толкуй съ бабою!-- сказалъ хладнокровно человѣкъ въ каретѣ.-- Пусть молодой человѣкъ самъ выбираетъ; онъ ужъ не ребенокъ, можетъ и самъ разсуждать, бросивъ твои помочи. Онъ знаетъ, безъ твоихъ подсказовъ, долженъ ли носить знакъ вѣрнаго англичанина или нѣтъ.
Трепеща отъ нетерпѣнія, Бэрнеби воскликнулъ:-- "да, да, я хочу его носить!" какъ восклицалъ ужъ разъ дюжину. Человѣкъ въ каретѣ бросилъ ему кокарду и сказалъ: "Торопись на поля святого Джорджа!", потомъ велѣлъ кучеру поскорѣе ѣхать и оставилъ ихъ.
Руки дрожали у Бэрнеби отъ радости, когда онъ какъ умѣлъ прицѣплялъ игрушку къ своей шляпѣ и торопливо отвѣчалъ на слезы и просьбы матери. Въ это время на противоположной сторонѣ улицы проходили мимо два джентльмена. Замѣтивъ ихъ и увидѣвъ, чѣмъ занимался Бэрнеби, они остановились, пошептали между собою, оборотились и перешли къ нимъ.
-- Что ты тутъ сидишь?-- сказалъ одинъ изъ нихъ, который былъ одѣтъ въ черное, носилъ длинные, прямые волосы и держалъ въ рукѣ большую трость.-- Зачѣмъ ты не пошелъ вмѣстѣ съ прочими?