-- Иду, сэръ,-- отвѣчалъ Бэрнеби, кончивъ свою работу и съ нѣкоторою гордостью надѣвъ шляпу.-- Я какъ разъ буду тамъ.
-- Ты долженъ говорить "милордъ", молодой человѣкъ, когда его превосходительство дѣлаетъ тебѣ честь говорить съ тобою,-- сказалъ другой джентльменъ тихо и ласково,-- Ты видишь лорда Джорджа Гордона и не узнаешь его,-- а давно бы пора была тебѣ знать его.
-- Полно, Гашфордъ,-- сказалъ ему лордъ Джорджъ, когда Бэрнеби опять снялъ шляпу и сдѣлалъ ему низкій поклонъ:-- это ничего не значитъ въ такой день, какъ нынѣшній, о которомъ всякій англичанинъ станетъ вспоминать съ гордостью и удовольствіемъ. Надѣнь шляпу, другъ мой, и ступай за нами; не то ты отстанешь и опоздаешь. Теперь ужъ слишкомъ десять часовъ. Развѣ ты не зналъ, что собираться назначено было въ десять часовъ?
Бэрнеби покачалъ головою и смотрѣлъ безсмысленными взорами, то на одного, то на другого джентльмена.
-- Ты могъ бы это знать, дружокъ,-- сказалъ Гашфордъ:-- это ясно объявлено. Отчего жъ ты не знаешь?
-- Онъ не можетъ вамъ на это отвѣчать, сэръ,-- сказала вдова, вступивъ въ разговоръ.-- Вамъ нѣтъ пользы спрашивать его. Мы только нынче утромъ пріѣхали издалека изъ деревни и ничего не знаемъ объ этихъ обстоятельствахъ.
-- Дѣло пустило глубокіе корни и далеко развѣтвилось,-- сказалъ лордъ Джорджъ своему секретарю.-- Утѣшительная вѣсть. Благодарю за нее Господа.
-- Аминь!-- произнесъ секретарь съ торжествующимъ видомъ.
-- Вы не такъ поняли меня, милордъ. Мы ничего не знаемъ объ этихъ дѣлахъ. Мы не имѣемъ ни охоты, ни права принимать участіе въ вашихъ намѣреніяхъ. Это мой сынъ, мой бѣдный, убитый сынъ, который дороже мнѣ собственной жизни. Ради милосердаго Бога, милордъ, ступайте одни и не введите его въ опасность и искушеніе!
-- Добрая женщина,-- сказалъ Гашфордъ: -- что это ты! Боже мой! Что ты говоришь! Опасность? Искушеніе? Такъ ты думаешь, что его превосходительство рыкающій левъ, который ходитъ и ищетъ, кого бы поглотить? Сохрани Боже!