-- Нѣтъ, нѣтъ, милордъ, извините меня,-- сказала вдова умоляющимъ голосомъ, едва сама зная, что дѣлаетъ и говоритъ, и, увлекшись, положила обѣ руки ему на грудь:-- но есть причины, ради которыхъ вы должны внять моей убѣдительной, материнской просьбѣ и оставить сына при мнѣ. О, оставьте его! Онъ помѣшанъ, ей-Богу помѣшанъ!
-- Дурной признакъ испорченности нашего времени,-- сказалъ лордъ Джорджъ, сильно покраснѣвъ и сторонясь отъ ея прикосновенія: -- тѣ, которые преданы истинѣ и поддерживаютъ правое дѣло, выдаются за сумасшедшихъ. У тебя достаетъ духа сказать это о собственномъ сынѣ, безчеловѣчная мать?
-- Удивляюсь тебѣ,-- сказалъ Гашфордъ съ нѣкоторою строгою кротостью.-- Это весьма печальная картина женской развратности.
-- Онъ вѣдь, однако, совсѣмъ не похожъ на безумнаго?-- шепнулъ лордъ Джорджъ, взглянувъ на Бэрнеби, секретарю на ухо.-- А еслибъ и былъ похожъ, нельзя же намъ всякую малѣйшую странность принимать за помѣшательство. Кто изъ насъ (тутъ онъ опять покраснѣлъ) уцѣлѣлъ бы, еслибъ существовалъ такой законъ?
-- Никто,-- отвѣчалъ секретарь:-- потому что въ такомъ случаѣ, чѣмъ больше ревность, прямота, талантъ, чѣмъ сильнѣе призваніе небесное, тѣмъ явнѣе было бы помѣшательство. Что касается до этого молодого человѣка, милордъ,-- прибавилъ онъ, легко скрививъ губы, при взглядѣ на Бэрнеби, который стоялъ, вертя шляпу въ рукѣ и украдкою давая знакъ, чтобъ они шли съ нимъ дальше:-- то онъ-такъ разуменъ и понятливъ, какъ только можетъ быть человѣкъ.
-- А тебѣ хочется принадлежать къ великому братству?-- сказалъ ему лордъ Джорджъ.-- Ты ужъ рѣшился пристать къ нему, а?
-- Да, да,-- отвѣчалъ Бэрнеби съ сверкающими глазами.-- Разумѣется, хочу! Я вѣдь и ей это говорилъ!
-- Вижу,-- возразилъ лордъ Джорджъ, бросивъ укоризненный взоръ на несчастную мать.-- Я такъ и думалъ. Ступай за мною и за этимъ господиномъ; желаніе твое исполнится.
Бэрнеби нѣжно поцѣловалъ мать въ щеку, попросилъ ее не унывать, потому что счастье ихъ обоихъ теперь готово устроиться, и сдѣлалъ какъ ему приказано. Бѣдная женщина также пошла за ними въ страхѣ и горести.
Они быстро прошли Мостовую улицу, гдѣ всѣ лавки были заперты (прохожденіе огромной толпы и ожиданіе ея возвращенія заставили лавочниковъ и мастеровыхъ онасатъся за свои товары и окна); всѣ жильцы собрались въ верхніе этажи и смотрѣли внизъ на улицу, съ лицами, выражавшими порознь и поперемѣнно страхъ, участіе, ожиданіе и досаду. Одни одобрительно хлопали въ ладоши, другіе свистали; но лордъ Джорджъ Гордонъ, не обращая ни на что вниманія, ибо шумъ страшной народной толпы, какъ ревъ моря, раздавался въ его ушахъ на близкомъ разстояніи,-- ускорилъ шаги свои и скоро прибылъ на поля св. Джорджа.