-- Что жъ вы сдѣлали?.. Что потомъ?
-- Потомъ налетѣли маски съ ужаснымъ шумомъ, визгомъ, гамомъ, и я почиталъ себя счастливымъ, что могъ ускользнуть отъ нихъ,-- отвѣчалъ слесарь.-- А что случилось, когда я пришелъ домой, это ты сама можешь себѣ представить, если не слыхала. Ахъ, это бѣдное сердце, которое никогда не выздоровѣетъ... Подай-ка мнѣ Тоби, душенька.
Этотъ Тоби быль именно та кружка, о которой мы говорили уже выше. Слесарь, до сихъ поръ сражавшійся безъ устали съ кушаньями, приложилъ теперь губы къ доброжелательному челу почтенной старой кружки и до тѣхъ поръ потягивалъ ея содержаніе, приподнимая все выше и выше, пока Тоби остановился, наконецъ, головой на носу его. Слесарь чмокнулъ тогда губами и съ нѣжностью поставилъ кружку опять на столъ.
Хотя Симъ Тэппертейтъ и не участвовалъ въ этомъ разговоръ, потому что никто не обращался къ нему, однакожъ онъ безпрестанно обнаруживалъ такіе знаки удивленія, какіе казались ему сообразнѣйшими для болѣе выгодной игры своего всепобѣждающаго взора. А такъ какъ онъ почелъ послѣднее дѣйствіе слесаря особенно благопріятнымъ случаемъ, чтобы пустить свои глаза въ маневры противъ Долли (которая, по его мнѣнію, смотрѣла на него въ нѣмомъ удивленіи), то началъ коверкать и вертѣть всю физіономію свою, особенно же глаза, такъ ужасно и неестественно, что Габріель, случайно взглянувъ на него, остановился отъ удивленія посреди своей усладительной работы
-- Ба, чортъ возьми!. Что сдѣлалось съ этимъ парнемъ?-- вскричалъ онъ.-- Не подавился ли ты?
-- Кто?-- спросилъ Симъ немного презрительно.
-- Кто? Да ты, чортъ возьми!-- отвѣчалъ хозяинъ.-- Что за дурацкая манера корчить рожи за завтракомъ?
-- Корчить рожи, сэръ -- дѣло вкуса,-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ, нѣсколько смущенный, особенно тѣмъ, что и дочь слесаря засмѣялась.
-- Симъ,-- возразилъ Габріель, хохоча во все горло.-- Не будь дуракомъ, потому что я охотнѣе желалъ бы видѣть тебя въ полномъ умѣ. Эти молодые люди,-- прибавилъ онъ, обратясь къ дочери: вѣчно выдумываютъ какую-нибудь глупость. Вотъ, вчера вечеромъ, напримѣръ, былъ опять споръ между Джоемъ Уиллитомъ и старымъ Джономъ -- хоть и нельзя сказать, чтобъ Джой былъ неправъ. Въ одно прекрасное утро онъ улетитъ изъ "Майскаго-Дерева", чтобы поискать счастья въ другомъ мѣстѣ... Ба, ба, ба! Это что, Долли? И ты начала гримасничать. Право, эти дѣвочки ни чѣмъ не лучше мальчишнкъ.
-- Это отъ того, сказала Долли то краснѣя, то блѣднѣя, что, безъ сомнѣнія, происходило отъ обжога:-- чай такъ горячъ...