Теппертейтъ вперилъ ужасно пристальный взглядъ въ четверть хлѣба, лежавшую на столѣ, и дышалъ тяжело.
-- И больше ничего?-- отвѣчалъ слесарь.-- Подлей еще молока. Да! Мнѣ жаль Джоя; онъ славный малый, и чѣмъ чаще его видишь, тѣмъ больше привязываешься къ нему. Но, вспомни мое слово,-- онъ убѣжитъ, убѣжитъ непремѣнно, онъ самъ сказывалъ мнѣ объ этомъ,.
-- Неуже-ли?-- воскликнула Долли слабымъ голосомъ.-- Неуже-ли его правда?
-- Развѣ чай все еще жжетъ тебя?-- спросилъ слесарь.
Но Долли прежде, чѣмъ могла отвѣчать, закашляла, и это былъ такой ужасный кашель, что слезы выступили на глазахъ ея. Простодушный слесарь ударилъ ее раза три по спинѣ и употреблялъ еще другія кроткія средства къ исцѣленію, какъ вдругъ отъ мистриссъ Уарденъ явилось посольство ко всѣмъ тѣмъ, до которыхъ могло оно касаться -- съ объявленіемъ, что она, послѣ испуга и тревогъ прошлой ночи, сдѣлалась очень нездорова и не можетъ встать съ постели, почему и требуетъ немедленной присылки маленькаго чайника съ крѣпко настоеннымъ чаемъ, нѣсколькихъ кусковъ пирога, ни слишкомъ большой тарелки съ мелко изрѣзаннымъ ростбифомъ и ветчиной, да протестантскій молитвенникъ въ двухъ томахъ, въ восьмушку. Подобно нѣкоторымъ другимъ женщинамъ, которыя въ древнія времена цвѣли въ Англіи, мистриссъ Уарденъ бывала очень благочестива, когда была не въ духѣ. Лишь только, бывало, придетъ она въ непріязненное отношеніе съ Габріелемъ,-- протестантскй молитвенникъ не выходитъ изъ рукъ ея.
Завтракавшіе знали по неоднократнымъ опытамъ, что значили подобныя требованія. Итакъ, тріумвираторъ всталъ и отправился: Долли -- присмотрѣть, чтобъ все было исполнено тотчасъ же: Габріель -- въ сарай, чтобъ исправить какое-то поврежденіе, случившееся съ повозкой; а Симъ въ мастерскую, унося съ собой свой пристальный взглядъ, хоть четверть хлѣба, на которую онъ смотрѣлъ, и осталась на столѣ.
Въ самомъ дѣлѣ, пристальный, окаменѣлый взглядъ его усиливался болѣе и болѣе, и когда Симъ повязалъ передникъ, этотъ взглядъ сдѣлался невыносимъ... Наконецъ, когда онъ прошелся нѣсколько разъ по мастерской съ сложенными на спинѣ руками, дѣлая притомъ исполинскіе шаги и оттолкнувъ ногой множество мелкихъ предметовъ, которые попадались на пути,-- губы его начали судорожно двигаться; потомъ на лицѣ проявилась мрачная насмѣшка, онъ улыбнулся и при этомъ воскликнулъ съ величайшимъ презрѣніемъ: "Джой!"
-- Я смотрѣлъ на нее, когда она говорила объ этомъ человѣкѣ,-- сказалъ онъ:-- и, безъ сомнѣнія, это смутило ее... Джой!.
Онъ снова пустился ходить взадъ и впередъ, но еще скорѣе и еще болѣе исполинскими шагами; иногда останавливался, чтобъ взглянуть на свои ноги, иногда, чтобъ такъ сказать лягнуть ими и еще вскрикнуть: "Джой!" Спустя съ четверть часа, онъ надѣлъ опять свой бумажный колпакъ и попробовалъ приняться за работу. Нѣтъ, работа не клеилась.
-- Сегодня я не буду ничего дѣлать,-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ, бросивъ работу:-- буду только точить. Навострю всѣ ножи, ножницы и топоры. Это сообразно съ расположеніемъ моего духа... Джой!