Урр--р-р-р-р-р-р! Точильный камень скоро былъ приведенъ въ движеніе, и искры потоками посыпались изъ него. Это было прекрасное занятіе для разгоряченнаго воображенія.
Урр--р-р-р-р-р-р!
-- Что-нибудь да будетъ изъ этого!-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ, останавливая колесо, какъ бы отдыхая отъ торжества и отирая потъ рукавомъ.-- Что-нибудь да окажется же послѣ этого. Надѣюсь, что не прольется кровь человѣческая...
Урр--р-р-р-р-р-р!
V.
По окончаніи дневной работы, слесарь отправился къ раненому джентльмену, чтобъ узнать о его положеніи. Домъ, въ которомъ онъ оставилъ его, стоялъ въ переулкѣ близь Соутворка, недалеко отъ Лондонскаго Моста; туда-то побѣжалъ онъ со всевозможною скоростью, чтобъ возвратиться поскорѣе и лечь пораньше спать.
Вечеръ былъ бурный, погода такъ же дурна, какъ была и въ прошедшую ночь. Для такого толстаго мужчины было не легко удерживать въ равновѣсіи на поворотахъ свое тѣло; дѣйствительно, иногда вѣтеръ одерживалъ верхъ и отгонялъ его назадъ на нѣсколько шаговъ, или принуждалъ, несмотря на всѣ старанія и мужество, искать защиты подъ воротами или въ сѣняхъ, пока сила вѣтра не ослабѣвала. Повременамъ, какъ бѣшенные летѣли навстрѣчу -- то шляпа, то парикъ, то то и другое вмѣстѣ, между тѣмъ, какъ изразцы, глина и подобныя пріятности падали съ крышъ вередъ самымъ его носомъ на мостовую и въ ту же минуту разсыпались на тысячи кусковъ, что, разумѣется, нимало не увеличивало удовольствія прогулки.
-- Скверная ночь для такого человѣка, какъ я!-- сказалъ слесарь, стучась тихонько въ дверь дома вдовы.-- Я охотно сидѣлъ бы теперь въ уголку у камина старика Джона,-- право, клянусь честью!
-- Кто тамъ?-- спросилъ женскій голосъ изнутри. Послѣ отвѣта Габріэля женщина поспѣшно отперла дверь и поклонились ему.
Этой женщинѣ было лѣтъ сорокъ, можетъ-быть, съ небольшимъ. Она имѣла привѣтливыя черты и лицо, которое нѣкогда было красиво. На немъ видны были слѣды печали и заботы; но эти слѣды, очевидно, были давнишніе, и рука времени отчасти изгладили ихъ. Кто когда-нибудь видѣлъ Бэрнеби, долженъ былъ тотъ часъ узнать въ этой женщинѣ, по сходству, мать его; но тамъ, гдѣ его черты выражали дикость и отсутствіе ума, у ней выражалось терпѣніе, слѣдствіе продолжительной борьбы съ жизнью, и спокойной рѣшимости.