-- Потрудитесь, милордъ, сказать этимъ людямъ, что я генералъ Конуэ, о которомъ они услышатъ; что я дѣлаю оппозицію противъ всѣхъ ихъ и вашихъ мѣръ. И солдатъ, можете вы имъ прибавить, и стану шпагою защищать неприкосновенность этой палаты. Вы видите, милордъ, что члены парламента всѣ вооружены сегодня; вы знаете, что входъ въ палату узокъ, и должны также знать, что не одинъ человѣкъ изъ насъ твердо рѣшился защищать этотъ входъ до послѣдней крайности, что многіе изъ вашихъ приверженцевъ падутъ, если будутъ упорствовать въ своемъ домогательствѣ. Подумайте, что вы дѣлаете.
-- И я, милордъ Джорджъ,-- сказалъ другой господинъ, обращаясь къ нему такимъ же образомъ:-- и я прошу сказать имъ отъ меня, полковника Гордона, вашего близкаго родственника: если кто-нибудь изъ этой толпы, которой ревъ едва не оглушилъ насъ, переступитъ порогъ Нижней Палаты, то клянусь, что въ ту же самую минуту я вонжу мою шпагу -- не ему, а вамъ въ сердце.
Съ этими словами они отошли, обратясь лицомъ къ народу, взяли растерявшагося джентльмена подъ-руки, ввели его за собою и затворили дверь, которую тотчасъ замкнули и загородили изнутри.
Все это произошло такъ быстро, и храбрый, рѣшительный поступокъ двухъ джентльменовъ,-- людей уже не молодыхъ,-- подѣйствовалъ такъ значительно, что толпа затрепетала и перекидывалась между собою нерѣшительными, робкими взглядами. Многіе старались выбраться за ворота; нѣкоторые изъ самыхъ трусливыхъ кричали, что всего благоразумнѣе вернуться домой, и просили стоявшихъ позади посторониться; словомъ, паническій страхъ и смущеніе стремительно возрастали. Такъ Гашфордъ шепнулъ что-то на ухо Гогу.
-- Что это!-- заревѣлъ Гогъ черни.-- Зачѣмъ уходить? гдѣ же вамъ приличнѣе мѣсто, какъ не здѣсь, ребята? Хорошій прыжокь къ этимъ дверямъ, да внизъ -- и дѣло кончено. Маршъ! Трусы могутъ отступить, а прочіе пусть смотрятъ, кто первый махнетъ черезъ порогъ. Сюда! Смотрите!
Не тратя ни минуты, онъ стремглавъ кинулся по периламъ внизъ въ сѣни. Едва успѣлъ онъ стать на землю, какъ Бэрнеби очутился уже подлѣ него. Члены палаты, просившіе и заклинавшіе народъ разойтись, удалились; обѣ толпы ринулись съ громкимъ крикомъ къ дверямъ и не на шутку осадили палату.
Въ ту минуту, когда вторичное нападеніе столкнуло было мятежниковъ съ тѣми, которые внутри приготовились къ защитѣ, при чемъ надлежало ожидать большаго ущерба въ людяхъ и сильнаго кровопролитія,-- задніе вдругъ отступили, и изъ устъ въ уста пронеслась вѣсть, что водою посланъ ботъ за солдатами, которые ужъ строятся по улицѣ. Испуганные, что на нихъ нападутъ въ узкихъ проходахъ, куда они такъ тѣсно набились, они столь же стремительно бросились вонъ, какъ прежде бросились туда. Такъ какъ вся толпа поспѣшно кинулась назадъ, то увлекла съ лбою Гога и Бэрнеби; возясь и барахтаясь, попирая ногами упавшихъ и сами будучи попираемы въ свою очередь, бунтовщики высыпали съ ними на открытую улицу, куда поспѣшно прибылъ сильный отрядъ гвардіи, пѣшей и конной, и такъ скоро очищалъ передъ собою дорогу, что народъ будто таялъ передъ каждымъ его шагомъ.
-- Стой!-- раздалась команда, и солдаты стройно вытянулись по улицѣ. Бунтовщики, усталые и замученные отъ послѣдняго напряженія, также построились довольно безпорядочно. Командующій офицеръ проворйо прискакалъ на опорожненное мѣсто между двумя толпами, сопровождаемый магистратскимъ членомъ и чиновникомъ Нижней Палаты, къ услугамъ которымъ спѣшились два кавалериста. Законъ о возмущеніи былъ прочитанъ, но никто не трогался съ мѣста.
Въ самомъ переднемъ ряду инсургентовъ стояли Гогъ и Бэрнеби одинъ подлѣ другого. Послѣднему, когда онъ выбѣгалъ на улицу, кто-то воткнулъ въ руку драгоцѣнное знамя, и теперь, когда онъ, обернувъ его около древка и держа въ рукѣ, приготовился защищаться, оно казалось огромною дубиною. Если кто-нибудь вѣрилъ отъ всего сердца и отъ всей души, что сражается за правое дѣло и обязанъ до послѣдней крайности оставаться вѣренъ своему предводителю,-- то, безъ сомнѣпія, это былъ Бэрнеби.
Послѣ тщетной попытки быть выслушаннымъ, магистратскій членъ далъ знакъ -- и конные гвардейцы поскакали на толпу. Но и послѣ того онъ продолжалъ скакать въ разныя стороны, уговаривая народъ разойтись; и хотя тяжелые камни полетѣли въ солдатъ, и нѣкоторыхъ жестоко поранили, однакожъ, имъ данъ былъ приказъ хватать только самыхъ упорныхъ бунтовщиковъ и прогонять народъ саблями и плашмя. Толпа на многихъ пунктахъ отступила передъ конницею, и гвардейцы, пользуясь выгодною минутою, дѣлали быстрые успѣхи, какъ два или три человѣка, отрѣзанные отъ товарищей тѣснящимся вокругъ народомъ, поскакали прямо на Бэрнеби и Гога, которые, безъ сомнѣнія, были замѣчены, потому что двое только спрыгнули въ сѣни; они пробирались теперь съ нѣкоторымъ успѣхомъ къ Бэрнеби и Гогу и нанесли нѣсколько легкихъ ранъ тѣмъ, кто шумнѣе прочихъ загораживалъ имъ дорогу.