При видѣ расцарапанныхъ и окровавленныхъ лицъ, на минуту появлявшихся изъ толпы и потомъ снова исчезавшихъ въ тѣснотѣ, Бэрнеби блѣднѣлъ и чувствовалъ дурноту. Но онъ удерживалъ свой постъ, прижималъ еще крѣпче шестъ свой, пристально глядя на приближающагося солдата, кивалъ ему головою, между тѣмъ, какъ Гогъ съ угрюмымъ видомъ шепталъ ему что-то на ухо.
Солдатъ подвигался ближе и ставилъ на дыбы свою лошадь всякій разъ, какъ народъ тѣснился около него, грозя обрубить руки, хватавшіяся за узду и оттаскивавшія назадъ его лошадь, и зовя между тѣмъ за собою товарищей,-- а Бэрнеби все еще стоялъ и не отступалъ ни на пядень. Нѣкоторые кричали ему, чтобъ онъ бѣжалъ, другіе сомкнулись около него, чтобъ онъ не былъ захваченъ, какъ вдругъ древко полетѣло черезъ всѣ головы и въ минуту лошадь осталась безъ сѣдока.
Тогда они съ Гогомъ обратили тылъ и побѣжали; толпа разступилась, пропуская ихъ, и опять сомкнулась также скоро, чтобъ погоня была невозможна. Задыхаясь, пыхтя, вспотѣлые, запыленные и истощенные усталостью, они невредимо достигли берега, бросились со всевозможною поспѣшностью въ лодку и скоро были внѣ опасности.
Скользя по рѣкѣ, они услышали одобрительный крикъ народа и, подумавъ, что солдаты обращены въ бѣгство, положили на минуту весла, въ нерѣшимости, воротиться имъ или нѣтъ. Но толпы, побѣжавшія черезъ Вестминстерскій Мостъ, скоро убѣдили ихъ въ противномъ, и Гогъ справедливо полагалъ, что одобрительный крикъ раздался въ честь магистратскому члену, который, вѣроятно, обѣщалъ народу остановить солдатъ, съ условіемъ, если они тотчасъ же разойдутся по домамъ, и что они съ Бэрнеби безопаснѣе тамъ, гдѣ были. Поэтому имъ совѣтовали грести на Блэкфрайерсъ, причалить тамъ у моста и потомъ посмотрѣть, какъ лучше пробраться въ харчевню, гдѣ не только есть хорошее угощеніе и безопасный пріютъ, но гдѣ они встрѣтятъ и многихъ изъ своихъ товарищей. Бэрнеби согласился, и они начили грести въ Блэкфрайерсъ.
Они вышли на землю въ критическую минуту и еще, по счастію для нихъ, во-время. Пришедъ во Флитстритъ, они увидѣли все въ чрезвычайной тревогѣ и, спросивъ о причинѣ, услышали, что сейчасъ проскакалъ отрядъ гвардейскихъ кавалеристовъ съ нѣсколькими плѣнниками, которыхъ они везли въ Ньюгетъ. Имъ отнюдь не было непріятно, что они такъ удачно избѣжали опасности; потому они не стали больше тратить времени на вопросы, а поспѣшили въ харчевню такъ скоро, какъ призналъ за лучшее Гогъ, чтобъ только не броситься никому въ глаза и не обратить на себя вниманія публики больше, нежели имъ того хотѣлось.
LI.
Бэрнеби и Гогъ были изъ первыхъ между добравшимися до харчевни; скоро пришло по одиночкѣ нѣсколько человѣкъ, принадлежавшихъ въ сборищу того дня. Между ними находились также Симонъ Тэппертейтъ и мистеръ Денни, которые оба, особливо послѣдній, съ большимъ усердіемъ и множествомъ комплиментовъ поздравляли Бэрнеби съ оказанною имъ храбростью.
-- И теперь еще весело мнѣ, какъ вспомню,-- сказалъ Денни, поставя свою тяжелую дубину съ повѣшенною на ней шляпою въ уголъ и садясь къ нимъ за столъ.-- То-то было дѣло! А ни къ чему не повело. Я ужъ и не знаю, что будетъ. Въ нынѣшнемъ народѣ нѣтъ никакого духа. Подайте чего-нибудь закусить и выпить. Мнѣ тошно отъ человѣчества.
-- Почему же?-- спросилъ мистеръ Тэппертейтъ, который уже освѣжилъ свое разгорѣвшееся лицо кружкою въ полгаллона.-- Развѣ ты не считаешь этого за доброе начало, мистеръ?
-- Докажите мнѣ только, что оно не конецъ,-- возразилъ палачъ.-- Когда солдатъ свалился, мы могли бы весь Лондонъ сдѣлать нашимъ, такъ нѣтъ,-- мы стоимъ себѣ, зѣваемъ да глядимъ. Мировой судья (чтобъ ему по ядру въ каждый глазъ, какъ и досталось бы, еслибъ шло по моему) говоритъ: "Друзья, дайте мнѣ слово, что вы разойдетесь, такъ я отошлю солдатъ прочь"; вотъ наши ребята и закричали ура, бросили выигранную было игру съ отличными картами и побрели, словно стая ученыхъ пуделей.-- Прямые пудели! Да что тутъ!-- прибавилъ онъ съ видомъ глубокаго негодованія,-- мнѣ надо краснѣть за моихъ братьевъ -- людей. Право, лучше бъ я родился быкомъ!