-- Кажется, у тебя тогда былъ бы именно такой прекрасный характеръ, какъ теперь,-- отвѣчалъ Симонъ Тэппертейтъ, и гордо вышелъ вонъ.
-- Напрасно думаешь такъ, пріятель!-- вскричалъ палачъ ему вслѣдъ.-- Будь я въ эту минуту звѣремъ съ рогами и имѣй при этомъ хоть каплю ума, я поднялъ бы на рога все общество, кромѣ развѣ двоихъ,-- онъ разумѣлъ Гога и Бэрнеби: -- они храбро вели себя нынче.
Послѣ этого прискорбнаго воспоминанія о происшествіяхъ дня, Денни искалъ утѣшенія въ холодной жареной говядинѣ и пивѣ, но не смягчая сердитаго и недовольнаго выраженія лица, котораго угрюмость еще больше подчеркивалась пріятнымъ на него вліяніемъ обѣда.
Оскорбленное общество могло бы отомстить за себя рѣзкими словами, если не ударами, но оно устало, утомилось. Большая часть собесѣдниковъ съ утра постилась; всѣ чрезвычайно пострадали отъ необыкновеннаго жара; а отъ сильнаго крика, тревоги и напряженій дня многіе такъ ослабѣли, что почти не могли вы говорить, ни держаться на ногахъ. Сверхъ того, они были въ нерѣшимости, что имъ начать, опасались слѣдствій того, что уже случилось, и видѣли, что они ни въ чемъ не успѣли, даже повредили успѣху своего великаго дѣла. Изъ тѣхъ, которые еще собрались въ харчевню многіе черезъ часъ уже одумались; настоящіе честные и прямые люди ушли, чтобъ послѣ однажды сдѣланнаго опыта никогда не возвращаться и не имѣть ни малѣйшаго сношенія съ своими новыми товарищами. Другіе оставались только для того, чтобъ отдохнуть, и потомъ съ отчаяніемъ отправились домой; иные, бывшіе дотолѣ постоянными гостями, навсегда прекратили свои посѣщенія. Изъ полдюжины арестантовъ, которыхъ кавалеристы свезли въ Ньюгетъ, молва сдѣлала по крайней мѣрѣ полсотни, и пріятели ихъ, въ теперешнемъ своемъ трезвомъ состояніи, такъ повѣсили крылья передъ этими неутѣшительными извѣстіями, что уже часовъ около восьми вечера Денни, Гогъ и Бэрнеби одни сидѣли въ харчевнѣ. Они крѣпко заснули на лавкахъ, какъ были разбужены приходомъ Гашфорда.
-- О! Такъ вы здѣсь?-- сказалъ секретарь.-- Боже мой!
-- Вотъ еще! Да гдѣ же вамъ быть, мистеръ Гашфордъ?-- возразилъ Денни, садясь на лавкѣ.
-- Нигдѣ, нигдѣ,-- отвѣчалъ тотъ чрезвычайно ласково.-- Улицы полны синими кокардами. Я думалъ, было, что вы тоже тамъ, и очень радъ, что вы здѣсь.
-- А вы принесли намъ, вѣрно, приказанія, мистеръ?-- сказалъ Гогъ.
-- Нѣтъ, избави Боже. Я... ничего... Никакихъ приказаній, мой другъ. Что у меня за приказанія? Вѣдь, вы не у меня на службѣ...
-- Мистеръ Гашфордъ,-- сказалъ съ упрекомъ Дентш:-- мы однако принадлежимъ къ дѣлу или нѣтъ?