-- Дѣло!-- повторилъ секретарь, смотря на него разсѣянно.-- Дѣла никакого нѣтъ; дѣло проиграно.
-- Проиграно?
-- Да, да. Вѣдь вы, я думаю, слышали? Прошеніе отвергнуто большинствомъ ста девяноста двухъ голосовъ противъ шести. Все рѣшено. Мы могли бы и не хлопотать столько по пустякамъ; это обстоятельство и огорченіе милорда -- единственные предметы, о которыхъ я сожалѣю. Всѣмъ прочимъ я доволенъ.
Съ этими словами вынулъ онъ изъ кармана перочинный ножикъ и, положивъ шляпу на колѣни, началъ спарывать синюю кокарду, которую носилъ цѣлый день; при этомъ напѣвалъ онъ мелодію псалма, бывшаго въ тотъ день въ большомъ ходу, и останавливался на ней съ тихою горестью.
Двое приверженцевъ его смотрѣли то другъ на друга, то на него и затруднялись продолженіемъ разговора. Наконецъ, Гогъ, перемигнувшись и перетолкнувишсь локтями съ мистеромъ Денни, осмѣлился прервать Гашфорда и спросить, почему онъ не хочетъ оставить этой ленты на шляпѣ.
-- Потому,-- сказалъ секретарь, смотря на него насмѣшливо:-- потому что глупо было бы носить ее и сидѣть на мѣстѣ, или носить ее и спать, или носить ее, и бѣжать прочь. Вотъ и все тутъ, другъ мой.
-- Да что же намъ-то прикажете дѣлать, мистеръ: -- сказалъ Гогъ.
-- Ничего,-- отвѣчалъ Гашфордъ, пожавъ плечами ничего. Когда милордъ терпѣлъ упреки и угрозы за то, что держалъ вашу сторону, тогда бы я, какъ благоразумный человѣкъ, хотѣлъ, чтобъ вы ничего не дѣлали. Когда солдаты топтали васъ ногами лошадей, и я видѣлъ смущеніе и страхъ на всѣхъ вашихъ лицахъ, я хотѣлъ бы, чтобъ вы ничего не дѣлали -- словомъ, чтобъ вы поступали такъ, какъ поступили. Вотъ сидитъ молодой человѣкъ, который показалъ такъ мало благоразумія и такъ много отваги. Ахъ я боюсь за него.
-- Боитесь, мистеръ?-- воскликнулъ Гогъ.
-- Боитесь, мистеръ Гашфордъ?-- повторилъ Денни.