Если она унималась на минуту, то это потому, что либо нога у нея онѣмѣла, либо руку ей кололо, либо судорога сводила ногу, либо какой-нибудь другой страшный недугъ потрясалъ все тѣло. Затихая на короткое время, она съ закрытыми глазами и широко разинутымъ ртомъ сидѣла, прямо вытянувшись на стулѣ; потомъ кивала головою и вдругъ останавливалась; потомъ опять кивала нѣсколько больше и опять останавливалась;, потомъ выпрямлялась; потомъ снова кивала, ниже, ниже, еще низко -- и, наконецъ, понемногу совершенно сгибалась такъ, что, казалось, уже никакъ не можетъ сохранить равновѣсія, и когда слесарь въ смертельномъ ужасѣ уже готовъ былъ вскрикнуть, чтобъ она не ударилась лбомъ и не расшибла себѣ черепа, тогда она вдругъ опять приподнималась и сидѣла съ открытыми глазами, прямо и съ восклицательною миною, дремля и упорствуя, будто хотѣла сказать:-- я не смыкала глазъ съ тѣхъ поръ, какъ смотрѣла на васъ въ послѣдній разъ!
Напослѣдокъ, когда пробило два часа, постучались въ двери, какъ будто кто-нибудь случайно наткнулся на молотокъ. Меггсъ тотчасъ вспрыгнула и, закричала, всплеснувъ руками и перемѣшивая со сна священное съ несвященнымъ: "Ай Лютеръ, сударыня! Это Симъ стучится".
-- Кто тамъ?-- сказалъ Габріель.
-- Я!-- воскликнулъ хорошо знакомый голосъ мистера Тэппертейта.
Габріель отперъ дверь и впустилъ его.
Видъ, въ какомъ предсталъ мистеръ Тэппертейтъ, былъ очень не величественъ. Люди его роста много терпятъ отъ тѣсноты, и какъ въ событіяхъ истекшаго дня онъ дѣятельно участвовалъ, то нарядъ его съ ногъ до головы былъ растерзанъ въ буквальномъ смыслѣ слова, шляпа утратила всякую форму, и башмаки, подобне туфлямъ, стоптались на пяткахъ. Кафтанъ висѣлъ на немъ лоскутьями; пряжекъ ни на колѣняхъ, ни на башмакахъ не было, половины галстуха не оказывалось, и жабо на рубашкѣ изорвано было въ мелкіе клочки. Но несмотря на весь этотъ личный убытокъ, несмотря на то, что отъ усталости и жара онъ былъ очень слабъ и покрытъ такимъ слоемъ пыли и сора, что торчалъ будто въ футлярѣ (настоящаго цвѣта и свойства его кожи и платья не видать было и слѣда), однако, онъ гордо вступилъ въ комнату, и тщетно стараясь засунуть руки въ карманы, которые выворотились на изнанку и какъ двѣ кисти мотались около ногъ, окинулъ взоромъ угрюмой важности все его окружавшее.
-- Симонъ,-- сказалъ строго слесарь:-- что это значитъ, что ты ворочаешься домой такъ поздно и въ такомъ состоянія? Увѣрь меня, что ты не былъ съ бунтовщиками, и я доволенъ.
-- Сэръ,--отвѣчалъ мистеръ Тэппертейтъ съ презрительнымъ взглядомъ: -- удивляюсь, съ чего вы взяли дѣлать мнѣ такіе вопросы.
-- Ты выпилъ?..-- сказалъ слесарь.
-- Какъ общепризнанное правило и въ самомъ оскорбительномъ смыслѣ слова, сэръ,-- возразилъ подмастерье:-- я объявляю васъ лжецомъ. Но въ этомъ послѣднемъ замѣчаніи вы нечаянно... нечаянно, сэръ, попали на истину.