-- Дѣлать изъ него употребленіе!-- воскликнулъ слесарь.-- Нѣтъ! Пусть ихъ приходятъ, пусть разоряютъ и жгутъ домъ, я не прибѣгну къ защитѣ ихъ начальника, не стану мѣлить на моей двери ихъ приказанія, хотя бы они задушили меня на моемъ собственномъ порогѣ. Дѣлать изъ него употребленіе! Пусть ихъ придутъ и сдѣлаютъ, что смогутъ. Первый, кто съ такимъ извѣстіемъ переступитъ мой порогъ, захочетъ быть за сто миль отсюда. А прочимъ потомъ -- ихъ воля! Я не сталъ бы отъ нихъ отпрашиваться и откупаться, хотя бы за каждый фунтъ желѣза въ моемъ домѣ получилъ центнеръ золота. Ложись спать, Марта. Я отворю ставни и сяду за работу.
-- Такъ рано?-- сказала жена.
-- Да, да,-- отвѣчалъ слесарь весело,-- такъ рано. Пусть они пожалуютъ, когда имъ угодно; они не скажутъ, что мы залѣзли въ трущобу и спрятались, какъ будто боимся пользоваться нашею долею дневного свѣта и предоставляемъ его имъ однимъ. Ну, желаю же тебѣ пріятныхъ сновъ, спи спокойно!
Онъ еще ласково поцѣловалъ жену и просилъ ее не мѣшкать дольше, иначе наступитъ пора вставать, прежде, чѣмъ она успѣетъ лечь. Мистриссъ Уарденъ мирно и кротко отправилась на верхъ, въ сопровожденіи Меггсъ, которая, хоть и немного поунятая, не могла не испускать по временамъ кашля и вздоховъ, или не всплескивать руками отъ удивленія къ отважности хозяина.
LIII.
Народное возмущеніе бываетъ обыкновенно дѣломъ существъ очень таинственныхъ, особливо въ большомъ городѣ. Немногіе могутъ сказать, откуда оно происходитъ и куда стремится. Столь же внезапно, какъ собирается, разсыпается оно, и столь же трудно открыть его источники, какъ источники моря; параллель на этомъ не останавливается, ибо океанъ не такъ прихотливъ и невѣренъ, не такъ страшенъ, безсмысленъ и жестокъ, какъ народное возстаніе.
Люди, которые въ пятницу утромъ надѣлали безпокойствъ въ Вестминстерѣ, а вечеромъ произвели разрушеніе въ Уарвикъ-Стритѣ и Дюкъ-Стритѣ, были вообще одни и тѣ же. Исключая случайное приращеніе, какое обыкновенно получаетъ всякое сборище въ городѣ, гдѣ всегда есть толпа праздной и злой сволочи,-- въ томъ и другомъ мѣстѣ дѣйствовала одинаковая масса. Однако, послѣ обѣда, они разсѣялись по разнымъ направленіямъ, не условливаясь сойтись опять, безъ опредѣленнаго плана и цѣли и, сколько они знали, въ самомъ дѣлѣ безъ надежды на будущее соединеніе.
Въ трактирѣ, который, какъ мы видѣли, составлялъ какъ бы главную квартиру бунтовщиковъ, не собралось въ этотъ вечеръ и двѣнадцати человѣкъ. Иные спали въ конюшнѣ и пристройкахъ, иные въ трактирной комнатѣ, человѣка два или три въ постеляхъ. Остальные были тамъ, гдѣ обыкновенно бывали дома и жили. Но едва ли двадцать человѣкъ изъ лежавшихъ на полѣ, подъ плетнями и въ стогахъ сѣна, или поближе къ теплу кирпичныхъ заводовъ, имѣли привычку спать гдѣ-нибудь иначе, какъ подъ открытымъ небомъ. Что касается до различныхъ улицъ въ городѣ, то онѣ имѣли свое обыкновенное, ночное населеніе, обычную массу порока и нищеты -- не болѣе.
Однакожъ, опытъ одного вечера показалъ отважнымъ главамъ возмущенія, что имъ стоило лишь показаться на улицахъ, чтобъ тотчасъ быть окруженными толпами, которыхъ они могли удерживать вкупѣ только съ большею опасностью, трудомъ и усиліями, пока не нужна была ихъ непосредственная помощь. Овладѣвъ однажды этимъ секретаремъ, они почувствовали себя столь безопасными, какъ будто двадцать тысячъ человѣкъ, покорныхъ ихъ волѣ, постоянно окружали ихъ, и возымѣли такую самоувѣренность, какъ будто бы это было на самомъ дѣлѣ. Всю субботу провели они покойно. Въ воскресенье они болѣе приспособлялись къ тому, какъ бы держать своихъ людей подъ рукою, чтобъ они являлись на первый же призывъ, и старались поддерживать въ нихъ широкія надежды на тотъ день, когда состоится ихъ выступленіе.
-- Надѣюсь, однако,-- сказалъ Денни, съ громкимъ зѣвкомъ приподнимая въ воскресенье свое тѣло съ кучи соломы, служившей ему ночнымъ ложемъ, и обращаясь къ Гогу, съ головою, подпертою локтемъ:-- надѣюсь, что мистеръ Гашфордъ дастъ намъ немного покоя? Можетъ быть, ему бы хотѣлось видѣть насъ ужъ опять за работой, а?