-- Нашъ благородный капитанъ,-- продолжалъ Гогъ, улыбнувшись еще разъ:-- нашъ благородный каштанъ и я придумали на завтра знатное дѣло; будетъ хорошая пожива.
-- Противъ папистовъ?-- спросилъ Денни, потирая руки.
-- Да, противъ папистовъ, по крайней мѣрѣ, противъ одного изъ нихъ, съ которымъ у меня и еще у двоихъ нашихъ есть счеты.
-- Ужъ не пріятель ли это мистера Гашфорда, о которомъ онъ разсказывалъ у меня дома, а?-- спросилъ Денни, трепеща отъ радостнаго ожиданія.
-- Именно,-- сказалъ Гогъ.
-- Такая ужъ тебѣ судьба,-- воскликнулъ мистеръ Деини, весело тряся его за руку:-- Вѣдь настоящая забава. Еслибъ у насъ были только отместки да обиды, да тому подобная матерія, мы вдвое бы шли скорѣе. Вотъ, что умно, то умно, право!
-- Ха, ха, ха! Капитанъ,-- прибавилъ Гогъ:-- сбирается подъ шумокъ увести дѣвушку и... и я тоже.
Мистеръ Денни принялъ эту часть признанія съ кислой миною, замѣтивъ, что онъ уже вообще по своимъ правиламъ не хочетъ имѣть никакого дѣла съ женщинами; что это ненадежныя, слабодушныя существа, на которыхъ нельзя никогда полагаться навѣрное, и которыя никогда двадцать четыре часа сряду не хотятъ одного и того же. Онъ долго бы и пространно разсуждалъ на эту большую тему, еслибъ ему не пришло въ голову спросить, какую связь имѣетъ это намѣреніе съ карауломъ Бэрнеби у двери, на что Гогъ осторожно отвѣчалъ такъ:
-- Да, вѣдь, люди, которыхъ мы замышляемъ навѣстить, были когда-то его друзьями, а я хорошо его знаю и увѣренъ, какъ скоро онъ замѣтитъ, что мы хотимъ сдѣлать имъ что-нибудь дурное, станетъ ужъ не за насъ, а за нихъ. Затѣмъ-то я ему натолковалъ (ужъ я давно его знаю), что лордъ Джорджъ выбралъ его караулить это мѣсто въ наше отсутствіе, что это большая честь и т. д.; вотъ онъ и стоитъ на часахъ и гордъ, будто генералъ. Ха, ха, ха! Что теперь скажешь? Отчаянная голова! Только смышленный, осторожный человѣкъ...
Мистеръ Денни разсыпался въ комплиментахъ ему и потомъ спросилъ: