-- Развѣ я вамъ его не далъ, сэръ?-- повторилъ мистеръ Уиллитъ, окинувъ его взглядомъ съ головы до ногъ.-- Развѣ вы еще не знаете его, сэръ? Вы его знаете, сэръ. Развѣ не говорилъ я вамъ, что его августѣйшее величество король Георгъ Третій такъ же не допуститъ срамить себя на улицѣ, какъ не позволитъ своему собственному парламенту браниться и спорить съ собою?
-- Да, Джонни; но ты говоришь это по твоему уму -- не по твоимъ пяти чувствамъ,-- сказалъ отважный мистеръ Паркесъ.
-- Почему ты это знаешь?-- возразилъ Джонъ съ достоинствомъ.-- Ты противорѣчишь мнѣ порядочно дерзко; да, сэръ. Какъ ты берешься знать, говорятъ ли мнѣ это мои пять чувствъ или мой умъ? Не помню, чтобъ я это тебѣ сказывалъ, сэръ.
Мистеръ Паркесъ увидѣлъ, что онъ вдался въ метафизическій лабиринтъ, изъ котораго не могъ выпутаться; и потому, пролепетавъ извиненіе, уступилъ споръ. Настало общее молчаніе минутъ въ десять или въ четверть часа, въ продолженіе котораго Джонъ внутренно трясся отъ смѣху, и насчетъ своего послѣдняго противника тотчасъ замѣтилъ, что "теперь ему, вѣроятно, достаточно". На это согласились, мистеры Коббъ и Дейзи: Паркесъ признанъ былъ совершенно и досконально побѣжденнымъ.
-- Развѣ вы думаете, что, еслибъ все это была правда, мистеръ Гэрдаль не воротился бы до сихъ поръ домой?-- сказалъ Джонъ, послѣ вторичной паузы.-- Развѣ вы думаете, что онъ не побоялся бы покинуть домъ на двухъ молодыхъ женщинъ и на пару мужчинъ?
-- Э! Да видишь ли,-- возразилъ Соломонъ Дейзи:-- этотъ домъ удаленъ на порядочное разстояніе отъ Лондона, а говорятъ, бунтовщики выйдутъ только на двѣ, много на три мили за городъ. Сверхъ того, знаешь ли, нѣкоторые католики хорошо припрятали свои наряды и драгоцѣнности,-- по крайней мѣрѣ такъ носится слухъ.
-- Слухъ!-- сказалъ съ досадою мистеръ Уиллитъ.-- Да, сэръ. Носился также слухъ, будто вы видѣли привидѣніе въ прошедшемъ мартѣ: но этому никто не вѣритъ.
-- Хорошо!-- сказанъ Соломонъ и всталъ, чтобъ навести на что-нибудь другое своихъ двухъ пріятелей, улыбавшихся на это возраженіе.-- Вѣрятъ или не вѣрятъ, оно, однако, справедливо. Впрочемъ, справедливо ли, нѣтъ ли, но если мы собираемся идти въ Лондонъ, то пойдемъ же сейчасъ. Дай намъ руку, Джонни, и прощай.
-- Я не дамъ руки никому,-- отвѣчалъ трактирщикъ и засунулъ обѣ руки въ карманы:-- кто по такимъ глупымъ сказкамъ идетъ въ Лондонъ!..
Поэтому трое старыхъ пріятелей принуждены были пожать ему локоть вмѣсто руки; потомъ взяли изъ общей комнаты свои шляпы, палки и сюртуки, пожелали ему доброй ночи и ушли съ обѣщаніемъ представить ему завтра вѣрный и полный отчетъ о настоящемъ положеніи вещей и, если въ самомъ дѣлѣ все тамъ покойно, признать все величіе его побѣды.