Явился мистеръ Денни, съ длинною веревкою вкругъ тѣла, какъ монахъ, въ сопровожденіи полдюжины молодцовъ.
-- Ну! Живо накидывай и вяжи!-- воскликнулъ Гогъ, топнувъ ногою.-- Скорѣе!-- Денни снялъ съ себя, моргая и кивая, веревку, поднялъ глаза къ потолку, осмотрѣлъ стѣны и карнизы испытующимъ взоромъ знатока, и покачалъ головою.
-- Да поворачивайся же!-- вскричалъ Гогъ и снова топнулъ нетерпѣливо ногою.-- Неужъ-то намъ ждать, пока на десять миль вокругъ ударять въ набатъ, и наша потѣха пойдетъ къ чорту?
-- Хорошо тебѣ говорить, братъ,-- отвѣчалъ Денни,-- только если мы,-- тутъ шепнулъ онъ ему на ухо,-- если мы не сдѣлаемъ этого за дверьми, здѣсь въ комнатѣ никакъ нельзя.
-- Чего нельзя?-- спросилъ Гогъ.
-- Какъ чего?-- отвѣчалъ Денни.-- Да старика-то повѣ...
-- Вѣдь ты, вѣрно, не хочешь его повѣсить?-- воскликнулъ Гогъ.
-- А что, неужто нѣтъ?-- возразилъ палачъ, вытаращивъ на него глаза.-- Что же надо?
Гогъ не отвѣчалъ ни слова, а взялъ у своего товарища веревку изъ рукъ и собрался самъ привязать стараго Джона; но первый пріемъ его былъ такъ неловокъ и неискусенъ, что мистеръ Денни чуть не со слезами на глазахъ просилъ поручить ему эту должность. Гогъ отсторонился, и Денни мигомъ управился.
-- Вотъ!-- сказалъ онъ, бросивъ горестный взглядъ на Джона Уиллита, который связанный столь же мало оказывалъ движенія, какъ и несвязанный.-- Вотъ что называется мастерски сдѣлано. Теперь онъ настоящая картина. Но, братъ, поди сюда на два слова. Теперь, когда онъ, можно сказать, крѣпко накрѣпко скрученъ, не лучше ли бъ было спровадить его? Въ газетахъ это было бы чудесно, право. Публика получила бы гораздо большее мнѣніе объ насъ.