Незнакомецъ былъ въ длинномъ, черномъ, изношенномъ плащѣ и въ измятой шляпѣ; онъ близко подошелъ къ Джону и посмотрѣлъ на него. Джонъ усердно заплатилъ ему тѣмъ же.
-- Давно ли ты тутъ сидишь?-- спросилъ незнакомецъ.
Джонъ усиливался думать, но напрасно; ничто не вязалось въ головѣ его.
-- По какой дорогѣ пошла толпа?
Какія-то блуждающія, неопредѣленныя мысли о фасонѣ сапоговъ незнакомца случайно пришли мистеру Уиллиту въ голову, но тотчасъ опять скрылись и оставили его въ прежнемъ состояніи.
-- Не худо бъ тебѣ открыть ротъ,-- сказалъ незнакомецъ:-- чтобъ сносить въ цѣлости кожу; или ужъ на тебѣ не осталось ни одного живого мѣста? По какой дорогѣ пошла толпа?
-- Постой!-- сказалъ Джонъ, вдругъ получивъ употребленіе голоса, и кивнулъ головою (пальцемъ показать онъ не могъ, потому что былъ крѣпко связанъ) со всѣмъ чистосердечіемъ совершенно въ противоположную сторону.
-- Лжешь!-- сказалъ тотъ сердито, сдѣлавъ грозное тѣлодвиженіе.-- По этой дорогѣ я пришелъ. Ты хочешь предать меня.
Было такъ очевидно, что Джоново оцѣпенѣніе было непритворное, а происходило отъ небывалыхъ сценъ подъ его кровлею, что незнакомецъ, уже готовый его ударить, опустилъ руку и отошелъ прочь.
Джонъ глядѣлъ ему вслѣдъ, безъ малѣйшаго признака движенія на лицѣ. Пришлецъ взялъ стаканъ, подержалъ его подъ однимъ изъ боченковъ, пока собралось нѣсколько капель, и жадно ихъ выпилъ; потомъ бросилъ нетерпѣливо стаканъ объ полъ, взялъ самый боченокъ и вытрясъ содержимое его въ горло Потомъ поднялъ нѣсколько кусковъ хлѣба и мяса, разбросанныхъ кругомъ, и глоталъ ихъ съ большою жадностью; только по временамъ останавливался онъ и прислушивался къ воображаемому шороху. Наѣвшись такимъ образомъ наскоро и поднесши къ губамъ уже второй боченокъ, онъ низко надвинулъ шляпу не глаза, сбираясь уйти, и обернулся къ Джону: