Флитъ-Мэркетъ состоялъ въ то время изъ длиннаго, неправильнаго ряда деревянныхъ сараевъ, лавокъ и навѣсовъ, занимавшихъ средину того, что теперь называется Феррингдонъ-Стритъ. Все это было чрезвычайно некрасивымъ образомъ разбросано середи улицы, къ величайшему препятствію проѣзжающихъ и безпокойству проходящихъ, которые принуждены бывали, какъ умѣли, пробираться межъ возовъ и телѣгъ, носилокъ и бочекъ, скамеекъ и ящиковъ, причемъ, разумѣется, они то и дѣло сталкивались съ носильщиками, извозчиками и пестрою толпою покупателей и продавцовъ, мелкихъ воровъ, бродягъ и зѣвакъ. Воздухъ наполненъ былъ вонью отъ гнилыхъ овощей, отбросовъ изъ мясныхъ лавокъ и сотни другихъ гадостей; въ ту пору, для большей части публичныхъ мѣстъ, было неминуемой необходимостью быть вмѣстѣ публичною тягостью; и Флитъ-Мэркетъ удивительно вѣрно держался этого правила.
Сюда-то стекались многіе изъ бунтовщиковъ не только въ эту ночь, но уже ночи за двѣ или за три до того,-- потому ли, что сараи и лавки представили достаточную замѣну постелей, или потому, что мѣсто, на случай нужды, представляло наилучитія средства для устройства барикады. Теперь уже разсвѣло; но утро было холодное, и толпа мятежниковъ стояла въ гостиницѣ около огня, пила горячій порль, курила табакъ и выдумывала новые планы на завтрашній день.
Гогъ и два его пріятеля, хорошо знакомые большей части этого народа, приняты были съ особенными знаками благосклонности; имъ уступили почетныя мѣста. Потомъ крѣпко затворили и заперли двери комнаты и начали взаимно передавать другъ другу важнѣйшія новости.
-- Говорятъ, солдаты завладѣли лавкою,-- сказалъ Гогъ.-- Кто знаетъ сбъ этомъ?
Вызвались многіе; но какъ большая часть общества находилась при нападеніи на "Кроличью-Засѣку" и всѣ присутствовавшіе заняты были тою или другою изъ происходившихъ ночью экспедиціи, то оказалось напослѣдокъ, что они знали не больше І'ога, ибо были только предостерегаемы одинъ другимъ или много что караульными, но ничего не могли сказать по собственному опыту.
-- Мы нынче оставили тамъ на часахъ одного,-- сказалъ Гогъ, осматриваясь кругомъ,-- его ужъ нѣтъ. Знаете, кто это? Бэрнеби, что въ Вестминстерѣ сшибъ солдата съ лошади. Не видалъ ли, или не слыхалъ ли кто объ немъ?
Они покачали головами и бормотали чисто отрицательные отвѣты, смотря одинъ на другого, какъ вдругъ послышался шумъ извнѣ и голосъ человѣка, который искалъ Гога -- ему нужно было видѣться съ Гогомъ.
-- Вѣдь это только одинъ человѣкъ,-- сказалъ Гогъ тѣмъ, которые приперли дверь.-- Впустите его.
-- Да, да,-- бормотали прочіе.-- Впустите, впустите.
Дверь такимъ образомъ была отперта. Однорукій человѣкъ, съ головой и лицомъ, обвязанными окровавленнымъ платкомъ, какъ будто его жестоко избили, въ разорванномъ платьѣ и съ толстою палкою въ своей единственной рукѣ, вбѣжалъ и спросилъ, задыхаясь, который тутъ Гогъ?