-- Здѣсь. Я Гогъ. Что тебѣ отъ меня надо?
-- У меня есть къ тебѣ порученіе,-- сказалъ однорукій.-- Знаешь ты одного, по имени Бэрнеби?
-- Что съ нимъ? Онъ тебя прислалъ?
-- Да. Онъ арестованъ и сидитъ въ одномъ изъ крѣпкихъ казематовъ Ньюгета. Онъ оборонялся, какъ могъ, но пересиленъ большинствомъ. Вотъ его порученіе.
-- Когда ты его видѣлъ?-- спросилъ поспѣшно Гогъ.
-- На дорогѣ въ тюрьму, куда велъ его отрядъ солдатъ. Они пошли окольною дорогою, не тою, какую мы было полагали. Я былъ одинъ изъ немногихъ, которые пытались его освободить: онъ крикнулъ мнѣ, чтобъ я сказалъ Гогу, гдѣ онъ находится. Мы подняли жаркую драку, да ничего не успѣли. Вотъ и все тутъ!
Онъ указалъ на свое платье и обвязанную голову, оглянулся, все еще задыхаясь, и уставился Гогу прямо въ глаза.
-- Я знаю тебя въ лицо,-- сказалъ онъ.-- Потому что былъ въ пятницу, въ субботу и вчера между народомъ, не зналъ только твоего имени. Ты смѣлый человѣкъ, знаю. Онъ тоже. Онъ какъ левъ боролся сегодня ночью, но безуспѣшно. И я дѣлалъ, что могъ, но вѣдь у меня же нѣтъ руки.
Опять сомнительно оглянулся онъ въ комнатѣ -- или такъ по крайней мѣрѣ казалось, потому что перевязка закрывала ему почти все лицо; потомъ опять пристально посмотрѣлъ на Гога, схватилъ свою палку, какъ будто то и дѣло ожидалъ нападенія и изготовлялся къ оборонѣ.
Впрочемъ, если онъ питалъ какое-нибудь подобное опасеніе, то поведеніе всѣхъ присутствовавшихъ должно было успокоить его. Никто не думалъ о принесшемъ печальную вѣсть, онъ исчезъ въ новости, которую принесъ. Проклятія, угрозы и ругательства гремѣли со всѣхъ сторонъ. Одни восклицали, что если они это перенесутъ покорно и терпѣливо, то на слѣдующій день всѣ очутятся въ тюрьмѣ; другіе кричали, что имъ бы надобно освободить прочихъ арестантовъ, такъ этого бы не случилось. Одинъ воскликнулъ громкимъ голосомъ: "Кто пойдетъ за мною въ Ньюгетъ?" и за тѣмъ послѣдовалъ общій громкій крюкъ,-- всѣ бросились къ дверямъ.