Чувство это не ограничивалось такими маленькими мѣстечками, какъ Чигуэлль, гдѣ жители были робки, необразованы и беззащитны. Подъѣзжая къ Лондону, встрѣтили они, въ туманномъ мерцаньи разсвѣта, много бѣдныхъ католическихъ семействъ, которыя, гонимыя угрозами и предостереженіями напуганныхъ сосѣдей пѣшкомъ покидали столицу и сказывали имъ, что для вывоза имущества не могли достать ни лошадей, ни экипажей и принуждены были побросать его и предоставить на милость или немилость черни. Подъ самымъ Лондономъ проѣхали они мимо одного дома, котораго владѣлецъ, небогатый католикъ, нанялъ себѣ экипажъ, чтобъ ночью вывести мебель и, заранѣе повытаскалъ всю ее на улицу, дожидаясь пріѣзда фуры и сберегая время на укладку. Но человѣкъ, съ которымъ онъ договорился объ этомъ, отказался сдержать слово: такъ напутали его огни въ эту ночь и видъ прошедшихъ передъ его домомъ бунтовщиковъ; бѣдный католикъ съ женою, дѣтьми и слугами сидѣлъ, трепеща, подлѣ своего имущества на открытой улицѣ, боясь разсвѣта и, однакожъ, не зная, куда дѣваться и что начать.
Точно то же, какъ они услышали, было съ общественными дѣлами. Паническій страхъ былъ такъ великъ, что почты и дилижансы боялись принимать пассажировъ, исповѣдывавшихъ католическую вѣру. Если они были знакомы извозчикамъ или признавались, что принадлежали къ этой вѣрѣ, ихъ не брали, хотя бы они давали даже большія суммы денегъ; и вчера еще жители боялись кланяться съ своими католическими знакомыми на улицѣ, чтобъ не быть замѣченными шпіонами. Одинъ кроткій старикъ -- священникъ, котораго капелла была разрушена, слабое, терпѣливое, беззащитное созданіе -- который кое-какъ брелъ одинехонекъ, чтобъ отойти нѣсколько миль пѣшкомъ отъ Лондона и потомъ попытать счастья у деревенскихъ извозчиковъ, сказалъ мистеру Гэрдалю, что едва ли онъ найдетъ судью, который осмѣлится по его жалобѣ посадить подъ арестъ преступника. Но несмотря на эти неутѣшительныя извѣстія, они продолжали путь и достигли Мэнніенъ-Гауза незадолго до восхода солнца.
Мистеръ Гэрдаль соскочилъ съ лошади; но въ ворота стучаться было не нужно, потому что они были настежь отворены, и у подъѣзда стоялъ полный старикъ Съ очень краснымъ или даже пурпуровымъ лицомъ, толкуя съ огорченнымъ и озабоченнымъ видомъ съ какою-то невидимою особою наверху, между тѣмъ, какъ привратникъ старался понемногу притворить ворота и отдѣлаться отъ него. Съ очень понятнымъ въ подобномъ дѣлѣ нетерпѣніемъ и горячностью подбѣжалъ мистеръ Гэрдаль и готовъ былъ начать говорить, какъ толстый старый джентльменъ предупредилъ его.
-- Милостивый государь,-- сказалъ онъ: -- пожалуйста, позвольте прежде мнѣ добиться отвѣта. Въ шестой разъ уже я здѣсь. Вчера былъ здѣсь пять разъ. Моему дому грозили разрушеніемъ. Нынче ночью и еще вчерашнюю ночь рѣшено было обратить его въ пепелъ, но, къ счастью, злодѣи были заняты еще гдѣ-то въ другомъ мѣстѣ. Сдѣлайте милость, позвольте мнѣ прежде добиться рѣшенія.
-- Милостивый государь,-- отвѣчалъ на это мистеръ Гэрдаль, качая головою:-- мой домъ ужъ обращенъ въ пепелъ. Но сохрани Боже васъ отъ подобной участи. Требуйте себѣ рѣшенія и кончайте поскорѣе изъ состраданія во мнѣ.
-- Вотъ, слышите-ль, милордъ?-- сказалъ старикъ, ступивъ на лѣстницу и обращаясь туда, откуда висѣла черезъ перила пола шлафрока.-- Здѣсь одинъ джентльменъ, у котораго домъ дѣйствительно сожженъ нынче ночью.
-- Боже мой, Боже мой!-- отвѣчалъ нетерпѣливый голосъ.-- Очень жалѣю, да что же мнѣ дѣлать? Не могу же я выстроить новый. Первый городской чиновникъ не можетъ ходить и строить обывателямъ новые дома, милостивый государь. Это явная безсмыслица, явная нелѣпость.
-- Но первый городской чиновникъ можетъ принять мѣры, чтобъ обыватели не нуждались въ постройкѣ новыхъ домовъ, если первый чиновникъ человѣкъ, а не соломенная кукла -- такъ ли, милордъ?-- воскликнулъ старый джентльменъ съ сердцемъ.
-- Вы не почтенны, сэръ,-- сказалъ лордъ-мэръ,-- то-есть, не почтительны, хотѣлъ я сказать.
-- Не почтителенъ, милордъ?-- возразилъ старый джентльменъ.-- Вчера я пять разъ былъ почтителенъ. Не могу же я быть всегда почтителенъ. Некогда разбирать почтительность, когда тутъ хотятъ разграбить домъ, когда приходится сгорѣть въ постели. Что жъ я стану дѣлать, милордъ? Получу ли я защиту?