-- Она теперь въ Лондонѣ.
-- Проклятіе ей, пусть она будетъ, гдѣ хочетъ!
-- Разумѣется. Бери она свою пенсію попрежнему, ты не былъ бы здѣсь, и намъ было бы тамъ лучше. Ну, да это не идетъ къ дѣлу. Она въ Лондонѣ. Напуганная, какъ я увѣренъ, моими разсказами, что ты близко (а я говорилъ это тогда, какъ былъ у ней, чтобъ только сдѣлать ее уступчивѣе: я видѣлъ, что она не большая охотница до тебя), она покинула свое жилище и пріѣхала въ Лондонъ.
-- Откуда ты знаешь это?
-- Отъ моего пріятеля, благороднаго капитана, знаменитаго генерала, желѣзоѣда, мистера Тэппертейта. Я слышалъ также, когда видѣлся съ нимъ въ послѣдній разъ, то есть вчера, что твой сынъ, по имени Бэрнеби, не по отцу; я думаю...
-- Чортъ возьми! Развѣ это идетъ къ дѣлу?
-- Ты нетерпѣливъ,-- сказалъ слѣпой спокойно.-- Это добрый знакъ и отзывается жизнью... Что твой сынъ, Бэрнеби, соблазненъ однимъ изъ своихъ товарищей, который зналъ его давно еще въ Чигуэллѣ, убѣжалъ отъ матери, и находится теперь между мятежниками.
-- А мнѣ что за дѣло? Если отецъ и сынъ будутъ вмѣстѣ повѣшены, что же мнѣ за утѣшеніе?
-- Постой, постой, другъ!-- отвѣчалъ слѣпой лукаво.-- Скоро ты доберешься до этого. Положимъ, я отыскиваю мою голубушку и говорю ей такъ: "Вамъ надобно сына, сударыня, хорошо. И, который знаю тѣхъ, кто заставитъ его остаться съ вами, могу возвратить вамъ его, сударыня,-- хорошо. Вы должны, сударыня, заплатить за него выкупъ,-- хорошо. Выкупъ небольшой и ничего не стоитъ заплатить, сударыня, стало быть по рукамъ".
-- Что это за вздоръ?