Это былъ пустынный, четыреугольный дворъ, еще болѣе мрачный отъ высокихъ стѣнъ, и такой холодный, что самый солнечный свѣтъ, казалось, замерзалъ въ немъ. Голый, жесткій и твердый камень наполнялъ, повидимому, самое пространство тоскою по зеленой муравѣ и деревьямъ, пламеннымъ стремленіемъ къ волѣ. Арестантъ всталъ и, прислонясь къ притолкѣ, глядѣлъ на голубое небо, которое улыбалось даже на этотъ страшный пріютъ преступленія. На мигъ, казалось, онъ вспомнилъ, какъ онъ когда-то леживалъ навзничъ на благоухающемъ лугу и смотрѣлъ на то же небо сквозь колеблющіяся вѣтви. Но это было давно, давно!
Вдругъ вниманіе его привлечено было бряцаніемъ цѣпей: онъ узналъ этотъ звукъ, потому что самъ испугался шума, который сдѣлалъ, проходя къ двери. Голосъ запѣлъ, и человѣческая тѣнь упала на мостовую. Онъ стоялъ,-- вдругъ притихъ, будто забылъ, гдѣ онъ, но скоро опятъ опомнился,-- и, съ такимъ же бряцаньемъ, исчезла тѣнь.
Онъ вышелъ на дворъ и ходилъ взадъ и впередъ, будя эхо жесткимъ стукомъ своихъ цѣпей. Подлѣ его двери была также отворенная настежь дверь.
Не успѣлъ онъ пройти разъ шесть взадъ и впередъ, какъ послышалось опять то же бряцанье. Сквозь рѣшетку окна выглянуло лицо,-- онъ видѣлъ его очень неясно, потому что келья была темна и окошко съ толстыми желѣзными прутьями,-- вслѣдъ затѣмъ кто-то вышелъ и подходилъ къ нему.
Онъ чувствовалъ себя столь одинокимъ, какъ-будто сидѣлъ уже годъ въ темницѣ. Надѣясь найти товарища бѣдствія, онъ ускорялъ шаги и спѣшилъ встрѣтиться съ тѣмъ.
-- Что это! Сынъ!
Они стояли лицомъ къ лицу, пристально глядя одинъ на другого. Онъ, невольно пятясь назадъ и упираясь; Бэрнеби, борясь съ своею слабою памятью и припоминая, не видалъ ли гдѣ этого лица прежде. Онъ не долго оставался въ недоумѣніи, потому что вдругъ кинулся на него и сказалъ, стараясь его опрокинуть:
-- А-га! Знаю. Ты разбойникъ!..
Сначала тотъ ничего не отвѣчалъ, а потупилъ голову и молча боролся съ нимъ. Но когда увидѣлъ, что молодой человѣкъ былъ гораздо сильнѣе его, поднялъ голову и сказалъ, пристально смотря ему въ глаза:
-- Я отецъ твой!