-- Не могу ничего больше слушать, ни отъ кого изъ васъ,-- возразилъ главный смотритель, оборотись къ говорившему и махая рукою.
-- Да я не кто-нибудь изъ нихъ,-- сказалъ Габріель.-- Я честный человѣкъ, мистеръ Акерманъ, почтенный ремесленникъ, Габріель Уарденъ, слесарь. Знаете вы меня?
-- Вы среди этого народа!-- воскликнулъ смотритель измѣнившимся голосомъ.
-- Притащенъ силою, чтобъ сломать для нихъ замокъ на большихъ воротахъ -- отвѣчалъ слесарь.-- Будьте моимъ свидѣтелемъ, мистеръ Акерманъ, что я отказываюсь это сдѣлать, и что не сдѣлаю, какія бы слѣдствія отъ того ни были. Если мнѣ будетъ здѣсь сдѣлано насиліе, пожалуйста, вспомните объ этомъ.
-- Нѣтъ ли какого средства помочь вамъ?-- сказалъ смотритель.
-- Никакого, мистеръ Акерманъ.-- Вы станете исполнять свою обязанность, а я свою. Еще разъ, разбойники и душегубцы,-- сказалъ слесарь, обратившись къ нимъ: -- я отказываюсь. Войте громче. Я отказываюсь.
-- Стой, стой!-- сказалъ смотритель поспѣшно.-- Мистеръ Уарденъ, я знаю васъ за достойнаго человѣка, который былъ бы не въ состояніи сдѣлать что-нибудь противозаконное, развѣ по принужденію...
-- По принужденію, сэръ,-- перервалъ его слесарь, ибо чувствовалъ, что тонъ, какимъ были сказаны эти слова, значилъ то же, что онъ (Уарденъ) будетъ достаточно извиненъ, если уступитъ неистовой толпѣ, которая нападала и тѣснила со всѣхъ сторонъ, и среди которой онъ, пожилой человѣкъ, находился одинъ: -- по принужденію, сэръ, я ничего не сдѣлаю.
-- Гдѣ человѣкъ,-- воскликнулъ смотритель въ безпокойствѣ:-- который говорилъ со мною прежде?
-- Здѣсь,-- отвѣчалъ Гогъ.