-- Если насъ не выпустятъ сегодня ночью,-- воскликнулъ одинъ изъ нихъ,-- мы пропавшіе люди.
-- А вотъ, что я тебѣ скажу,-- степенно замѣтилъ палачъ:-- боюсь пріятель, что ты не въ настоящемъ расположеніи духа, какого требуетъ твое положеніе. Васъ не выпустятъ. И не думайте объ этомъ... Уймитесь. Удивляюсь, какъ вамъ самихъ себя не. стыдно, клянусь честью.
Эту отповѣдь сопровождалъ онъ тѣмъ, что обшибъ палкою одну руку за другою и потомъ опять покойно усѣлся на свое мѣсто.
-- У васъ былъ законъ и судъ,-- сказалъ онъ, положивъ ногу да ногу и поднявъ кверху брови:-- нарочно для васъ даны законы, нарочно для васъ выстроена прекрасная тюрьма; нарочно для васъ держатъ попа и конституціоннаго служителя, и телѣги нарочно держатъ для васъ -- а вы все еще не довольны. Замолчишь ли ты, сэръ, въ крайней каморкѣ?
Тяжелый вздохъ былъ единственнымъ отвѣтомъ.
-- Право,-- сказалъ мистеръ Дени, полушутя, полуукоризненно:-- между вами нѣтъ ни одного мужчины. Мнѣ начинаетъ казаться, что я на той сторонѣ у женщинъ; впрочемъ, я видалъ многихъ женщинъ, которыя умирали такъ бодро, что это просто дѣлаетъ честь ихъ полу... Ты, во второмъ нумерѣ, не скрипи такъ зубами. Такой дряни,-- сказалъ палачъ, постучавъ палкою въ дверь:-- я еще никогда здѣсь не видывалъ. Стыдно вамъ. Вы срамите полицейскихъ.
Тутъ остановился на минуту мистеръ Денни послушать, не скажетъ ли который-нибудь изъ нихъ чего-нибудь въ оправданіе, потомъ какимъ-то льстивымъ тономъ продолжалъ:
-- Ну, слушайте жъ, вы четверо. Я пришелъ сюда посмотрѣть за вами и поглядѣть, чтобъ вы не сгорѣли, вмѣсто чего-нибудь другого. Крикотня вамъ ни на что не пригодится, потому что тѣ, которые ворвались, не найдутъ васъ: вы только охрипните,-- это жаль будетъ. Что касается до рѣчей, я всегда говорю: "пожалуйста, поскорѣе съ ними". Ужъ таково мое правило. Поскорѣе съ ними. Я слыхалъ,-- сказалъ онъ, снявъ шляпу, чтобъ вынуть носовой платокъ и утереть себѣ лицо, послѣ чего опять ее нахлобучилъ больше прежняго на ухо:-- я слыхалъ краснорѣчіе, тамъ, на доскахъ -- вы знаете, про какія доски говорю я -- и слыхалъ, какъ рѣчи кончались голосомъ звонкимъ, какъ колокольчикъ и пріятнымъ, какъ комедія. Вотъ это дѣло! Что, по моему мнѣнію, всего важнѣе при этомъ случаѣ, такъ это настоящее расположеніе духа. Коли только у насъ есть настоящее расположеніе духа, то мы можемъ отправить это дѣло совершенію пріятно, общественно, дружески, славно. Дѣлайте, что хотите, но... особенно говорю тебѣ, въ послѣдней каморкѣ, никогда не надо рюмить. Мнѣ ужъ легче видѣть, что который-нибудь изъ васъ усердно раздираетъ себѣ платье прежде, чѣмъ оно поступитъ ко мнѣ, нежели слышать, что онъ рюмитъ, хоть я и тутъ терплю убытокъ. Это лучшее расположеніе духа, право.
Между тѣмъ, какъ палачъ говорилъ имъ въ такомъ смыслѣ, шумъ нѣсколько унялся, ибо мятежники отводили арестантовъ въ судейскую палату, которая, хоть и была въ связи съ тюрьмою, однакожъ, лежала внѣ ея главныхъ стѣнъ, и толпа должна была провожать ихъ оттуда на улицы. Но когда мистеръ Денни достигъ этого мѣста своей рѣчи, гулъ голосовъ, раздавшійся со двора, показалъ, что чернь возвращается; вскорѣ затѣмъ сильный стукъ по рѣшеткѣ внизу свидѣтельствовалъ, что она начала, наконецъ, осаждать эти, такъ называемыя, кельи.
Напрасно бѣгалъ палачъ отъ двери къ двери и закрывалъ одно за другимъ отнерстія рѣшетки, въ тщетныхъ покушеніяхъ заглушить крики четырехъ несчастныхъ грѣшниковъ; напрасно билъ онъ ихъ палкою по протянутымъ рукамъ или грозилъ новыми и медленными мученіями при отправленіи своей должности: зданіе оглашалось ихъ воплемъ. Какъ это обстоятельство, такъ и мысль, что ужъ въ тюрьмѣ оставались только послѣдніе четверо, столько воспламенила осаждающихъ, что они въ невѣроятно скорое время разломали крѣпкую рѣшетку внизу, которой прутья были въ два квадратные дюйма толщиною, вышибли обѣ другія двери, будто простыя деревянныя перегородки, и появились уже на одномъ концѣ галлереи, отдѣленные отъ келій только одной или двумя рѣшетками.