-- Теперь все кончено,-- сказалъ вино продавецъ.-- Въ одну минуту погибнетъ пятьдесятъ тысячъ фунтовъ. Намъ надо спасать жизнь. Больше нечего дѣлать, и должно еще радоваться, если это намъ удастся.
Первою мыслью ихъ было -- пробираться по крышамъ домовъ и потомъ постучаться въ окно какой-нибудь свѣтелки, прося пріюта, чтобъ такимъ образомъ сойти на улицу и спастись бѣгствомъ; но вторичный вопль снизу показалъ имъ, что ихъ замѣтили, даже, что Гэрдаль узнанъ въ лицо; ибо они видѣли, какъ негодяи вдругъ подняли кверху свои лица, и Гогъ, который могъ ясно разглядѣть его при блескѣ пламени, освѣтившемъ какъ днемъ окрестность, кликнулъ его по имени и поклялся, что добудетъ его голову.
-- Оставьте меня здѣсь,-- сказалъ мистеръ Гэрдаль:-- и спасайтесъ ради Бога только сами, мой любезный другъ. Ступай сюда,-- бормоталъ онъ сквозь зубы Гогу, подставляя ему себя открыто и не. заботясь уже о бѣгствѣ:-- кровля эта высока; если мы схватимся, то упадемъ вмѣстѣ.
-- Сумасбродство,-- говорилъ честный виноторговецъ, таща его назадъ:-- чистое сумасбродство. Образумьтесь, сэръ, образумьтесь! Меня бы никто вѣдь теперь не услышалъ, еслибъ я постучалъ въ окно; а еслибъ и услышали, то никто бы не осмѣлился помочь моему бѣгству. Черезъ погребъ есть ходъ на заднюю улицу, гдѣ мы вкатываемъ и выкатываемъ бочки. Намъ еще будетъ время сойти туда прежде, чѣмъ они вломятся въ домъ. Не мѣшкайте ни минуты, пойдемте... Ради обоихъ насъ... ради меня, любезный, добрый господинъ!
Между тѣмъ, какъ онъ говорилъ и тащилъ за собою мистера Гэрдаля, оба они бросили взглядъ на улицу. Это было дѣло одного мгновенія, но они успѣли обозрѣть всю толпу и видѣть, какъ она тѣснилась вкругъ дома: нѣкоторые изъ вооруженныхъ продирались впередъ ломать окна и двери; другіе брали огонь съ ближнихъ пожарищъ; иные, поднявъ кверху головы, слѣдили, куда они пойдутъ, и показывали на нихъ товарищамъ пальцами; но всѣ рвались и выли, подобно пламени, которое зажгли они. Видны были нѣкоторые, домогавшіеся лакомыхъ спиртовыхъ сокровищъ, хранившихся въ домѣ; другіе раненые падали на крыльцо и, покинутые среди общаго сборища, жалобно погибали; тутъ испуганная женщина, старавшаяся уйти; тамъ затерянное дитя; тамъ опьянѣлый мятежникъ, который не чувствовалъ смертельной раны у себя на головѣ и до послѣдняго издыханія бѣшено рубилъ вокругъ себя. Все это и даже ничтожные случаи, въ родѣ того, что кто-нибудь ронялъ шляпу съ головы, вертѣлся, нагибался или пожималъ руку товарищу, замѣтили они очень ясно; но взглядъ ихъ былъ такъ непродолжителенъ, что, отошедъ, они уже теряли изъ виду цѣлое и видѣли только блѣдныя, какъ полотно, лица другъ у друга, да раскаленное небо надъ головою.
Мистеръ Гэрдаль уступилъ просьбамъ своего пріятеля, не столько помышляя о собственномъ спасеніи, сколько рѣшившись защищать его до послѣдней крайности. Быстро воротились они въ домъ и сошли внизъ по лѣстницѣ. Громкіе удары уже. раздавались по ставнямъ, ломы засунуты были подъ двери, стекла сыпались изъ рамъ, темнокрасный блескъ сквозилъ въ каждую трещину, и голоса стоявшихъ впереди между осаждающими слышались такъ близко за каждою стѣнною щелью и замочною скважиною, что казалось, будто мятежники шептали имъ прямо въ уши свои неистовыя угрозы. Едва спустились они по лѣстницѣ подвала и успѣли запереть за собою двери, какъ толпа уже ворвалась въ домъ.
Подъ сводами царствовалъ глубокій мракъ; не имѣя при себѣ ни факела, ни свѣчи, изъ опасенія открыть этимъ свое убѣжище, они должны были пробираться ощупью. Впрочемъ, не долго оставались они впотьмахъ, ибо, ступивъ нѣсколько шаговъ, услышали, какъ чернь разломала двери дома и, оглянувшись подъ низменнымъ сводомъ коридора, видѣли вдали бунтовщиковъ, перебѣгавшихъ съ блестящими факелами, откупоривавшихъ боченки, выбивавшихъ дно у большихъ бочекъ, скитавшихся направо и налѣво по разнымъ отдѣламъ погреба и прилегавшихъ на полъ сосать крѣпкія водки, которыя уже текли ручейками по землѣ.
Тѣмъ не менѣе они поспѣшно подвигались впередъ и уже достигли послѣдняго свода, который еще оставался между ними и выходомъ на улицу, какъ вдругъ яркій свѣтъ блеснулъ имъ въ глаза; прежде чѣмъ они успѣли прижаться къ сторонѣ, обернуться или спрятаться, навстрѣчу имъ явилось двое людей (одинъ съ факеломъ въ рукѣ) и воскликнули шопотомъ:-- вотъ они.
Въ тотъ же мигъ сняли они шляпы. Мистеръ Гэрдаль увидѣлъ передъ собою Эдварда Честера и вслѣдъ затѣмъ, когда виноторговецъ прошепталъ его имя, Джоя Уиллита...
Да, хоть безъ одной руки, а того самаго Джоя, который каждые три мѣсяца обыкновенно совершалъ поѣздку на сѣрой клячѣ, чтобъ уплачивать счеты краснолицому виноторговцу; и этотъ самый краснолицый виноторговецъ, державшій нѣкогда погребъ на Тэмзинской улицѣ, смотрѣлъ теперь ему въ лицо и называлъ его по имени.