Хотя открывшееся передъ нимъ зрѣлище едва не лишило его памяти, однакожъ, онъ нашелъ жилище слѣпого. Домъ былъ запертъ и пустъ. Онъ ждалъ довольно долго, но никто не приходилъ. Наконецъ, онъ удалился и, зная теперь, что солдаты стрѣляютъ и вѣроятно побили многихъ, пошелъ въ Гольборнъ, гдѣ была, слышалъ онъ, большая толпа, посмотрѣть, не найдетъ ли Гога, и нельзя ли его уговорить бѣжать отъ опасности и воротиться съ нимъ вмѣстѣ.
Оглушенный и напуганный уже напередъ, онъ почувствовалъ въ тысячу разъ большій ужасъ, когда попалъ въ пучину бунта и, не участвуя самъ, увидѣлъ ее такъ близко передъ собою. Смотритъ -- тамъ, въ срединѣ, высясь надъ всѣми, подлѣ самаго дома, который мятежники теперь осаждали, сидитъ на лошади Гогъ и ободряетъ кликами неистовыхъ.
Обезпамятѣвшій отъ жара, шума, треска и всего, что окружало его, онъ протѣснился сквозь толпу (гдѣ многіе узнали его и съ одобрительными восклицаніями давали ему дорогу) и былъ ужъ подлѣ Гога, который кому-то страшно грозилъ; но кому, и что именно говорилъ при этомъ Гогъ, онъ не разслышалъ. Въ ту же минуту толпа ворвалась въ домъ, и Гогъ -- нельзя было распознать какъ и отъ кого -- стремглавъ повалился на землю. Бэрнеби стоялъ подлѣ него, когда тотъ поднялся, шатаясь. Хорошо, что онъ подалъ голосъ, иначе Гогъ раскроилъ бы ему черепъ топоромъ своимъ.
-- Ты?.. Бэрнеби? Чья это рука сбила меня?
-- Не моя.
-- Чья же? Я говорю, чья?-- восклицалъ онъ, качаясь на ногахъ и бросая дикіе взоры кругомъ.-- Что мы дѣлаемъ? Гдѣ онъ? Укажи мнѣ!
-- Ты раненъ,-- сказалъ Бэрнеби, ибо онъ дѣйствительно былъ раненъ въ голову какъ полученнымъ ударомъ, такъ и копытомъ своей лошади.-- Пойдемъ отсюда.
Онъ схватилъ лошадь за узду, поворотилъ ее и оттащилъ Гога за собою на нѣсколько шаговъ. Они выбрались, такимъ образомъ, изъ толпы, хлынувшей съ улицы въ погреба виноторговца.
-- Гдѣ... гдѣ Денни?-- сказалъ Гогъ, остановившись и крѣпко держа за руку Бэрнеби.-- Гдѣ онъ былъ цѣлый день? Что это значило, что онъ такъ разстался со мною въ тюрьмѣ прошлую ночь? Скажи, ты... слышишь?
Онъ взмахнулъ своимъ страшнымъ оружіемъ, но въ тотъ же мигъ повалился, какъ чурбанъ на земь. Одурѣлый отъ вина и раны въ головѣ черезъ минуту поползъ онъ, однако, къ потоку горячаго спирта, который струился по капавѣ, и сталъ пить изъ него, будто изъ ручья воду.