-- Соглашается ли она сказать слово, которое можетъ спасти меня?
-- Нѣтъ,-- сказалъ слѣпой выразительно, обернувшись къ нему лицомъ.-- Нѣтъ... Вотъ, какъ было дѣло. Она лежала при смерти съ тѣхъ поръ, какъ потеряла своего любимца. Я отыскалъ ее въ больницѣ и подошелъ (съ твоего позволенія) къ постели. Длиннаго разговора мы не вели, потому что она была слаба, да и я при людяхъ не совсѣмъ былъ развязенъ. Впрочемъ, я сказалъ ей все, о чемъ мы съ тобой условились, и описалъ положеніе сынка живыми красками. Она старалась смягчить меня; но я, разумѣется, сказалъ ей, что это значитъ терять только время. Она плакала и рыдала, можешь вообразить, какъ плачутъ и рыдаютъ всѣ женщины. Потомъ вдругъ оправилась и отвѣчала, что Господь защититъ и ее и невиннаго ея сына; что она призываетъ мщеніе Божіе на насъ -- и, не шутя, сдѣлала это отборными словами, право. Я дружески совѣтывалъ ей не слишкомъ разсчитывать на помощь съ такой дальней стороны, убѣждалъ подумать хорошенько, сказалъ, гдѣ живу -- я зналъ, что она пришлетъ за мною на другой же день -- и оставилъ ее въ поддѣльномъ, а, можетъ быть, и настоящемъ обморокѣ.
Послѣ этого разсказа, сдѣланнаго съ разстановками, потому что разсказчикъ грызъ въ то-же время орѣхи, которыми набитъ былъ его карманъ, онъ вынулъ фляжку, хлебнулъ прежде самъ, потомъ подалъ ее пріятелю.
-- Ты не хочешь, не хочешь?-- сказалъ онъ, почувствовавъ, что Роджъ оттолкнулъ ее отъ себя.-- Хорошо. Да, можетъ быть, не хочетъ ли храбрый джентльменъ, что живетъ съ тобою. Эй, желѣзоѣдъ.
-- Чортъ побери!-- сказалъ Роджъ, удерживая его за руку.-- Научи ты меня, что мнѣ дѣлать?
-- Что дѣлать. Нѣтъ ничего легче. Сдѣлай поскорѣе ночную прогулку, часа на два длиною, съ сынкомъ, а онъ будетъ радъ; я дорогою надавалъ ему добрыхъ совѣтовъ, прогуляйся какъ можно подальше отъ Лондона. Потомъ дай мнѣ знать, гдѣ ты, а за остальное ужъ я берусь. Ее навѣрное уговорю; она долго не вытерпитъ; а что касается до случая, если тебя опять поймаютъ, такъ вѣдь знаешь, изъ Ньюгета ушелъ не одинъ, а триста человѣкъ. Разсуди объ этомъ въ утѣшеніе себѣ.
-- Но намъ надо чѣмъ нибудь жить. Чѣмъ же?
-- Чѣмъ?-- повторилъ слѣпой.-- Ѣдой да питьемъ. А откуда взять ѣду и питье. Купить. Деньги!-- воскликнулъ онъ, ударивъ себя по канману.-- За деньгами стало дѣло. Боже мой, да на улицахъ деньги текутъ, какъ вода. Дай только Богъ, чтобъ потѣхи еще не скоро миновались; это веселыя зремсна: золотыя, рѣдкія, роскошныя, прибыльныя времена. Эй, желѣзоѣдъ! Выпей, молодецъ, выпей! Гдѣ ты тамъ? Эй!
Съ такими восклицаніями отправился слѣпой къ шалашу, гдѣ Гогъ съ Бэрнеби сидѣли на землѣ, и вошелъ къ нимъ.
-- Выпей-ка!-- вскричалъ онъ, подавая Гогу бутылку.-- Канавы нынче полны виномъ и золотомъ. Гинеи и водка текутъ даже изъ колодцевъ. Пей, нечего жалѣть.