Изнеможенный, неумытый, небритый, испачканный золою и сажею, закопченный дымомъ, осиплый, опухлый, разбитый всѣмъ тѣломъ, въ лихорадкѣ, Гогъ взялъ, однакожъ, фляжку и поднесъ ко рту. Онъ готовъ былъ пить, какъ входъ въ хижину вдругъ заслонила чья-то тѣнь, и передъ нимъ очутился Денни.
-- Не за худымъ, не за худымъ, сказалъ Денни ласковымъ тономъ, когда Гогъ остановился въ питьѣ и оглядывалъ его отнюдь не но пріятельски съ ногъ до головы. Не за худымъ, братъ... Э, да и Бэрнеби здѣсь. Какъ поживаешь, Бэрнеби? И еще двое джентльменовъ. Вашъ покорнѣйшій слуга, господа. Надѣюсь, вы также не примете въ дурную сторону моего посѣщенія. Не правда ли, братцы!
Несмотря на этотъ весьма привѣтливый и дружескій тонъ, онъ, повидимому, очень колебался, войти ли ему или остаться въ дверяхъ? Одѣтъ былъ онъ нѣсколько лучше обыкновеннаго; правда, на немъ бытъ тотъ же черный, протертый кафтанъ, но за то на шеѣ повязанъ былъ изжелта бѣлый галстухъ, а на рукахъ надѣты большія кожаныя перчатки, въ родѣ тѣхъ, что садовники носятъ за работою. Башмаки вновь смазаны и украшены парою ржавыхъ желѣзныхъ пряжекъ; подвязки на колѣняхъ новыя, и гдѣ не доставало пуговицъ, тамъ были у него булавки. Вся наружность его походила на страшно опустившагося полицейскаго или сыщика, который, однако, не покидаетъ мысли дѣйствовать сообразно своему призванію и для хорошей цѣли не пренебрегать никакими средствами.
-- Да вамъ здѣсь славно,-- сказалъ мистеръ Денни, вынувъ грязный носовой платокъ, похожій на удавную петлю, и нервозно утерши имъ лицо.
-- Не такъ-то славно, чтобъ скрыться отъ тебя,-- отвѣчалъ Гогъ сурово.
-- Ну, такъ я тебѣ скажу, братъ,-- продолжалъ Денни съ дружеской улыбкой:-- коли не хочешь, чтобъ я зналъ, куда ты ѣдешь, вѣшай на сбрую другіе колокольчики. Звонъ тѣхъ, что ты вчера носилъ, я хорошо знаю и тоны слышу, право... Ну, какъ поживаешь, братъ?
Между тѣмъ, онъ подошелъ ближе и осмѣлился, наконецъ, сѣсть возлѣ Гога.
-- Какъ поживаю?-- отвѣчалъ Гогъ.-- Гдѣ ты былъ вчера? Куда ты ушелъ отъ меня изъ тюрьмы? Зачѣмъ оставилъ меня? И что значило, что ты такъ повернулъ на меня глазами и погрозилъ кулакомъ, а?
-- Я, кулакомъ на тебя, братъ?-- сказалъ Денни, тихо отводя поднятую съ угрозой Гогову руку.
-- Не кулакомъ, такъ палкою; все равно.