-- Вы, конечно, были вооружены, сэръ, зная, сколько мошенниковъ шатается по этой дорогѣ?
-- У меня была только одна палка, а пистолеты, по несчастію, остались у хозяйскаго сына. Я разсказалъ о дорогѣ проѣзжему, но прежде, чѣмъ успѣлъ кончить, онъ стремительно бросился на меня, какъ будто хотѣлъ растоптать конемъ своимъ. Я отскочилъ въ сторону, поскользнулся и упалъ. Онъ ударилъ меня кинжаломъ и взялъ мой кошелекъ, въ которомъ нашелъ немного за свой подвигъ. Теперь, мистеръ Уарденъ,-- прибавилъ сэръ Эдвардъ, взявъ руку слесаря и сжавъ ее крѣпко:-- теперь знаете вы столько же, сколько и я самъ.
-- Но я хотѣлъ бы знать еще примѣты разбойника; каковъ онъ былъ собою?.. Говорите, пожалуйста, тише, сэръ... Бэрнеби, кажется не обращаетъ на насъ вниманія; но я знаю его лучше, чѣмъ вы, и увѣренъ, что онъ теперь замѣчаетъ за нами.
Можно было подумать, что замѣчаніе слесаря было неосновательно, потому что Бэрнеби, казалось, совершенно занялся своею игрушкою; однакожъ, увѣренность, съ какою Уарденъ сказалъ послѣднія слова, подѣйствовала на сэра Эдварда, и онъ отвѣчалъ, понизивъ голосъ:
-- Ночь была такъ темна, нападеніе такъ быстро и неожиданно, что я не могу отвѣчать удовлетворительно на вашъ вопросъ... Кажется, однакожъ, что...
-- Не называйте его по имени!..-- поспѣшилъ сказать слесарь, слѣдя за взоромъ сэра Эдварда, устремленнымъ на Бэрнеби.-- Я знаю, что онъ видѣлъ его; но мнѣ бы хотѣлось знать то, что вы видѣли.
-- Я помню только,-- продолжалъ сэръ Эдвардъ:-- что у него слетѣла съ головы шляпа, когда онъ остановился. Онъ поймалъ ее на воздухѣ и надѣлъ опять; при этомъ я замѣтилъ, что голова его была обвязана чернымъ платкомъ. Когда я былъ въ "Майскомъ-Деревѣ", туда заѣзжалъ какой-то незнакомецъ, котораго я не видалъ въ лицо, потому что сидѣлъ въ сторонѣ; когда же я всталъ, чтобъ выйти изъ комнаты, и оглянулся, то увидѣлъ его, сидѣвшаго близъ камина, спиною ко мнѣ. Если жъ этотъ незнакомецъ и разбойникъ два разныя лица то звукъ ихъ голоса чрезвычайно сходенъ; я не могъ не замѣтить этого, когда проѣзжій заговорилъ со мною на дорогѣ.
-- Вотъ именно то, чего я боялся; этотъ самый человѣкъ былъ здѣсь нынче ночью!-- подумалъ слесарь, и лицо его покрылось блѣдностью... Боже мой! Что все это значитъ?..
-- Гей, гой!..-- крикнулъ какой-то рѣзкій голосъ.-- Гей, гой!.. Что тамъ?.. Гей, гой!..
Крикунъ этотъ, отъ котораго слесарь отскочилъ, какъ отъ сверхъестественнаго шпіона, былъ воронъ, спустившійся непримѣтно на спинку кресла сэра Эдварда и слушавшій съ такою внимательностью, какъ будто онъ, дѣйствительно, могъ понимать то, о чемъ слесарь и молодой человѣкъ разговаривали между собою; при этомъ воронъ безпрестанно поворачивалъ голову то къ одному, то къ другому изъ нихъ, и казалось, не хотѣлъ проронить ни одного слова.