-- Да, сэръ,-- сказалъ мистеръ Уиллитъ съ такимъ лицомъ, какъ человѣкъ, который самъ въ себѣ чувствуетъ, что заслужилъ комплиментъ,-- она отстрѣлена.
-- Скажи ему, гдѣ это случилось,-- сказалъ Черный Левъ Джою.
-- При защитѣ саваннъ, батюшка.
-- При защитѣ салванновъ,-- повторилъ тихо мистеръ Уиллитъ и опять осмотрѣлся вокругъ всего стола.
-- Въ Америкѣ, тамъ, гдѣ идетъ война,-- сказалъ Джой.
-- Въ Америкѣ, гдѣ идетъ война,-- повторилъ мистеръ Уиллитъ.-- Она отстрѣлена при защитѣ салванновъ въ Америкѣ, гдѣ идетъ война.-- Онъ продолжалъ тихо про себя повторять эти слова,-- то же самое и тѣми же самыми словами говорено ужъ ему было, по крайней мѣрѣ, пятьдесятъ разъ прежде,-- всталъ, обошелъ вокругъ стола къ Джою, пощупалъ его пустой рукавъ отъ конца до отпиленнаго мѣста локтя, пожалъ ему руку, закурилъ трубку на огнѣ, сильно затянулся и пошелъ къ дверямъ; у дверей еще разъ оглянулся назадъ, протеръ глаза исподомъ указательнаго пальца и проговорилъ, заикаясь: "Мой сынъ руку... отстрѣлена... при защитѣ тѣхъ... салвановъ... въ Америкѣ... гдѣ идетъ война". Съ этими словами удалился и ужъ не возвращался въ этотъ вечеръ.
Потомъ всѣ разошлись одинъ за другимъ, подъ разными предлогами, выключая Долли, которая одна сидѣла все еще на мѣстѣ. Важнымъ для нея облегченіемъ было остаться одной, и она сбиралась наплакаться вдоволь, какъ вдругъ услышала голосъ Джоя, который, на другомъ концѣ коридора, желалъ кому-то доброй ночи.
Доброй ночи... Потомъ онъ пошелъ, можетъ быть, и со всѣми уходилъ. Но куда жъ ему было идти "домой", теперь, такъ поздно.
Она слышала, какъ онъ шелъ вдоль коридора и проходилъ мимо дверей. Но шаги его были какъ-то мѣшкотны. Онъ вернулся... Сердце крѣпко забилось у Долли... Онъ заглянулъ въ комнату.
-- Доброй ночи!-- онъ не прибавилъ: "Долли", но и то ужъ утѣшеніе, что не назвалъ ее миссъ Уарденъ.