-- Да,-- сказалъ онъ, ободрившись: -- надо было, чтобъ все сдѣлалось иначе, и сдѣлалось. Я съ тѣхъ поръ побывалъ въ свѣтѣ, за моремъ, сражался цѣлое лѣто и мерзъ цѣлую зиму. Я воротился такимъ же бѣднякомъ, какимъ поѣхалъ, и сверхъ того калѣкою на всю жизнь. Но, Долли, лучше бъ я потерялъ обѣ руки,-- лучше, бы потерялъ голову,-- нежели воротился бы и нашелъ, что васъ нѣтъ въ живыхъ, или что все стало не такъ, какъ я всегда воображалъ себѣ и какъ надѣялся, и желалъ найти.
О, какъ перемѣнилась теперь маленькая кокетка, въ сравненіи съ тѣмъ, что было пять лѣтъ назадъ. Наконецъ, она почувствовала въ себѣ сердце. До сихъ поръ она не знала ему цѣны, не умѣла оцѣнить и привязанности Джоя. За то, какъ дорога казалась она ей теперь.
-- Я надѣялся,-- сказалъ Джой своимъ откровеннымъ, прямымъ тономъ:-- вернуться со временемъ богачомъ и жениться на васъ. Но тогда я былъ мальчикъ, и съ тѣхъ поръ разучился мечтать. Я бѣдный, изувѣченный, отставной солдатъ и долженъ быть доволенъ тѣмъ, что могу какъ-нибудь прибиваться въ свѣтѣ. Не могу сказать и теперь, чтобъ обрадовался бы, увидѣвъ васъ замужемъ, Долли; но, право, радъ, видя, что всѣ вамъ удивляются и покоряются, и что вы можете выбирать по своему желанію. Мнѣ будетъ утѣшеніемъ, что вы станете разсказывать вашему мужу обо мнѣ, и надѣюсь, придетъ время, когда я буду въ состоянія полюбитъ его, пожать ему руку и навѣщать васъ, какъ бѣдный, старый другъ, который знавалъ васъ, когда вы были еще дѣвушкою. Да благословитъ васъ Богъ!
Рука его въ самомъ дѣлѣ дрожала; но онъ снова отнялъ ее и вышелъ вонъ.
LXXIII.
Вечеромъ въ эту пятницу (ибо въ пятницу недѣли мятежа Эмма и Долли такъ во время спасены были Джоемъ и Эдвардомъ Честеромъ) безпокойства окончательно были прекращены, тишина и порядокъ возстановлены въ исполненномъ ужаса городѣ. Конечно, послѣ того, что случилось, никто не могъ утвердительно сказать, долго ли продлится это лучшее, положеніе дѣлъ, не вспыхнутъ ли вдругъ новые и еще сильнѣйшіе безпорядки и не наполнятъ ли Лондонъ опустошеніемъ и кровопролитіемъ; поэтому, убѣжавшіе отъ послѣдняго мятежа боялись еще возвратиться, и многія семейства, до сихъ поръ еще не нашедшія средствъ къ побѣгу, воспользовались наставшимъ временемъ спокойствія и выѣзжали изъ города. Всѣ мастерскія и лавки, отъ Тэйберна до Уайтчэпля, также оставались заперты; на важнѣйшихъ рынкахъ торговля шла очень медленно и плохо. Однакожъ, вопреки недобрымъ предсказаніямъ того многочисленнаго класса людей, которые чрезвычайно ясно видѣли впереди только бѣды, глубокая тишина царствовала въ городѣ. Сильные военные отряды, занимавшіе выгодныя позиціи на всѣхъ значительныхъ пунктахъ, обуздывали разсѣянные остатки черни; преслѣдованіе бунтовщиковъ порознь продолжалось неослабно; если нѣкоторые изъ нихъ, несмотря на всѣ видѣнные ужасы, еще. имѣли отчаянною дерзость покушаться на безпорядки, то рѣшительными мѣрами, взятыми правительствомъ, были до того напуганы, что тотчасъ же снова убирались въ свои тайныя убѣжища и помышляли только о своей личной безопасности.
Словомъ, чернь усмирена была совершенно. Болѣе двухсотъ человѣкъ застрѣлено на улицахъ. Двѣсти пятьдесятъ человѣкъ лежали, тяжело раненые, въ больницахъ; семьдесятъ или восемьдесятъ изъ нихъ вскорѣ померли. Около ста человѣкъ было уже поймано, и каждый часъ солдаты ловили еще новыхъ арестантовъ. Сколько погибло при пожарахъ и отъ собственнаго безразсудства, неизвѣстно; вѣрно одно только, что большое число людей нашло себѣ страшную могилу въ горячемъ пеплѣ огня, ими же самими сожженнаго, что многіе заползали въ подвалы и погреба пить и лечиться, и потомъ уже никогда не выходили оттуда на свѣтъ. Спустя нѣсколько недѣль это достаточно доказали лопаты работниковъ, разрывавшихъ охладѣвшую золу.
Семьдесятъ два обывательскіе дома и четыре крѣпкія тюрьмы разрушены въ четверо сутокъ этого ужаснаго возмущенія. Сумма погибшаго имущества простиралась, но оцѣнкѣ потерявшихъ, до ста пятидесяти пяти тысячъ фунтовъ стерлинговъ; даже по самому умѣренному и безпристрастному счету постороннихъ въ этомъ дѣлѣ людей, она превышала сто двадцать пять тысячъ фунтовъ. Вслѣдствіе рѣшенія Нижней Палаты, эти громадныя потери вознаграждены изъ общественной казны; деньги на это собраны съ различныхъ округовъ Стараго Города, съ графства и города Соутворка. Только лорды Менсфильдъ и Сэвилль, оба сильно пострадавшіе при мятежѣ, отказались отъ всякаго вознагражденія.
Нижняя Палата, имѣвшая во вторникъ засѣданіе при запертыхъ и оберегаемыхъ стражею дверяхъ, рѣшила, чтобъ, какъ скоро безпокойства будутъ прекращены, немедленно приступить къ разсмотрѣнію и обсужденію прошеній, представленныхъ многими протестантскими вѣрноподданными его величества. Во время толковъ объ этомъ вопросѣ, членъ палаты, мистеръ Гербертъ, всталъ, встревоженный, съ мѣста и просилъ палату обратить вниманіе на то, что лордъ Джорджъ Гордонъ сидитъ въ галлереѣ съ синею кокардою, знакомъ мятежа на шляпѣ. Не только сидѣвшіе съ нимъ рядомъ принудили его снять кокарду, но когда онъ собрался выйти на улицу и успокоить чернь нѣсколько неопредѣленнымъ увѣреніемъ, что палата готова "дать желаемое имъ удовлетвореніе", то многіе члены насильно удержали его на мѣстѣ. Словомъ, безпорядокъ и насиліе, господствовавшіе извнѣ, проникли и въ палату, и тамъ, какъ повсюду, воцарились страхъ и ужасъ; всѣ обыкновенныя формы были забыты на время.
Въ четвергъ обѣ палаты отсрочили свои собранія на недѣлю, до слѣдующаго понедѣльника, объявивъ, что невозможно производить совѣщанія съ надлежащимъ спокойствіемъ и свободою до тѣхъ поръ, пока они окружены будутъ вооруженными войсками. И теперь, когда бунтовщики были разогнаны, гражданами Лондона овладѣлъ новый страхъ. Видя на всѣхъ публичныхъ дорогахъ и площадяхъ солдатъ, которымъ дозволено употребленіе оружія, они начали вѣрить носившимся тогда слухамъ: говорили. будто правительство хочетъ ввести военный судъ и военную расправу, нѣкоторые будто уже и видѣли арестантовъ, перевѣшанныхъ на фонарныхъ столбахъ въ Чипсэйдѣ и Флитстритѣ. Хотя страхъ этотъ скоро разсѣяла прокламація, объявившая, что всѣ захваченные мятежники будутъ судимы особенною комиссіей, по обыкновенному гражданскому порядку, но тутъ опять возникли безпокойства и опасенія отъ слуха, что у многихъ бунтовщиковъ найдены французскія деньги и что безпорядки суть слѣдствіе происковъ иностранныхъ державъ, старавшихся о паденіи и гибели Англіи. Это мнѣніе, которое еще подтверждалось распространеніемъ безъимянныхъ записокъ, и которое, если вообще имѣло какое-нибудь основаніе, вѣроятно, происходило оттого, что нѣсколько иностранныхъ монетъ вмѣстѣ съ прочею награбленною добычею попало въ карманы бунтовщиковъ и потомъ найдено у пойманныхъ или мертвыхъ, сдѣлало сильное впечатлѣніе на умы и при господствующемъ волненіи, когда люди бываютъ такъ наклонны бояться всякой бездѣлицы, распространяемо было очень усердно.