LXXIV.
Мистеръ Денни, арестованный поздно вечеромъ, содержался ночь подъ карауломъ на сосѣдней гауптвахтѣ и на другой день, въ субботу, представленъ къ мировому судьѣ. Противъ него оказалось много важныхъ обвиненій, и какъ особливо изъ свидѣтельства Габріэля Уардена, видно было, что Денни обнаружилъ столь пламенное желаніе лишить его жизни, то его удержали подъ слѣдствіемъ. Сверхъ того, ему досталось почетное отличіе быть признаннымъ за одного изъ предводителей бунта, и магистратъ за комплиментъ сообщилъ ему, что жизнь его въ опасности, и онъ хорошо сдѣлаетъ, если приготовитъ себя къ самымъ дурнымъ послѣдствіямъ.
Утверждать, что скромность мистера Денни не была нѣсколько поражена такой почестью, или что вообще онъ спокойно ожидалъ такого лестнаго пріема, значило бы приписывать ему стоической твердости больше, чѣмъ онъ когда либо имѣлъ ея. Дѣйствительно, сначала онъ сильно испугался и обнаружилъ нѣкоторые припадки страха, пока сила разсудка явилась ему на помощь и показала ему безопаснѣйшіе виды въ будущемъ.
Чѣмъ болѣе напрягалъ мистеръ Денни умъ свой и размышлялъ о томъ, чего могъ надѣяться въ будущемъ безъ особаго личнаго вреда для себя, тѣмъ сильнѣе становилась его бодрость, тѣмъ болѣе возрастала его увѣренность. Вообразивъ высокое уваженіе, какимъ пользовалась его должность, и безпрестанную нужду въ его услугахъ; припомнивъ, какъ законъ ставилъ его какимъ-то общимъ врачемъ для мужчинъ, женщинъ и дѣтей всякаго возраста и всевозможныхъ уголовныхъ преступленій противъ конституціи; какъ высоко онъ, относительно своихъ должностныхъ способностей, стоялъ во мнѣніи короны, обоихъ парламентовъ, монетнаго двора, англійскаго банка и сельскихъ судей; представивъ, что какое бы министерство ни правило кормиломъ государства, Денни всегда останется главнымъ любимцемъ и лучшимъ мастеромъ, и что черезъ него-то Англія такъ отличалась между образованными державами земного шара,--сообразивъ все это и зрѣло обдумавъ онъ почувствовалъ твердое убѣжденіе, что признательность націи необходимо сохранитъ его отъ послѣдствій его послѣдняго промаха и снова укажетъ ему прежнее мѣсто въ благоденствующемъ обществѣ.
Съ этимъ самоутѣшеніемъ мистеръ Денни спокойно занялъ свое мѣсто посреди караула, его ожидавшаго, и съ непоколебимымъ равнодушіемъ отправился въ тюрьму. Прибывъ въ Ньюгетъ, гдѣ для бунтовщиковъ наскоро поисправили нѣкоторыя изъ разрушенныхъ каморокъ, онъ былъ очень привѣтливо встрѣченъ сторожами, какъ гость небывалый и любопытный, вносившій пріятную варіацію въ ихъ однообразную жизнь. Съ этимъ ожиданіемъ, они тщательно надѣли на него цѣпи и отвели его въ самую внутренность тюрьмы.
-- Братъ!-- воскликнулъ палачъ, проходя вслѣдъ за тюремщикомъ по полууцѣлѣвшимъ коридорамъ, столь хорошо ему знакомымъ.-- Вмѣстѣ съ кѣмъ приходится мнѣ сидѣть?
-- Еслибъ ты побольше сберегъ тутъ стѣнъ, то сидѣлъ оы одинъ,-- отвѣчалъ тотъ.-- Но теперь, какъ мѣста у насъ мало, то у тебя будетъ товарищъ.
-- Хорошо,-- отвѣчалъ Денни:-- я отъ этого не прочь, братецъ. Я даже люблю общество. Я созданъ именно для общественной жизни, право.
-- Жаль, не правда ли?-- спросилъ тюремщикъ.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Денпи.-- Я не нахожу этого. Отчего же жаль, братецъ?