-- Сэръ Джонъ,-- сказалъ Габріель, отблагодаривъ поклономъ за предложеніе сѣсть, но не воспользовавшись имъ:-- сэръ Джонъ,-- произнесъ онъ тише и подошелъ ближе къ постели:-- я только что сейчасъ изъ Ньюгета...
-- Боже мой!-- воскликнулъ сэръ Джонъ, быстро вскочивъ на постели.-- Изъ Ньюгета, мистеръ Уарденъ? Какъ же это вы такъ неблагоразумны, что пришли ко мнѣ прямо изъ Ньюгета? Ньюгетъ, гдѣ есть тюремныя лихорадки, оборванный народъ, босые мужчины и женщины и тысяча другихъ ужасовъ. Человѣкъ, подай камфары, проворнѣе! Великій Боже! Мистеръ Уарденъ, любезный другъ, какъ же можете, вы приходить изъ Ньюгета?
Габріель не отвѣчалъ ни слова, а молча глядѣлъ, какъ слуга, подоспѣвшій съ чашкою горячаго шоколада, бросился къ шкафу и воротился со стклянкою, изъ которой обильно опрыскалъ шлафрокъ своему господину, постель и, сверхъ того, еще слесаря, около котораго описалъ на коврѣ полный кругъ. Кончивъ опрыскиванье, онъ вышелъ; сэръ Джонъ покойно прислонился къ подушкѣ и снова обратилъ къ гостю свое, улыбающееся лицо.
-- Вѣрю, вы извините меня, мистеръ Уарденъ, что я сначала нѣсколько испугался и за васъ, и за себя. Признаюсь, это меня встревожило, несмотря на ваше снисходительное, нѣжное приготовленіе. Смѣю ли просить васъ о снисхожденіи не подходить ко мнѣ близко. Такъ вы въ самомъ дѣлѣ изъ Ньюгета?
Слесарь кивнулъ утвердительно головою.
-- Въ самомъ дѣлѣ. Скажите жъ, мистеръ Уарденъ, безъ преувеличенія и прикрасъ,-- сказалъ сэръ Джонъ Честеръ, прихлебнувъ шоколаду:-- что за мѣсто этотъ Ньюгетъ?
-- Необыкновенное мѣсто, сэръ Джонъ,-- отвѣчалъ слесарь:-- мѣсто слезъ и скорби; тамъ можно увидѣть и услышать престранныя вещи; но едва ли увидишь и услышишь что-нибудь страннѣе того, что я вамъ хочу доложить. Дѣло крайне важное. Я къ вамъ присланъ...
-- Впрочемъ, не... нѣтъ... вѣрно не изъ тюрьмы?
-- Да, сэръ, изъ тюрьмы.
-- Скажите, мой добрый, милый, откровенный другъ,-- говорилъ сэръ Джонъ, ставя чашку и усмѣхаясь:-- отъ кого жъ это?