Много разъ утѣшали мистера Уиллита родные и знакомые увѣреніемъ, что за понесенный въ его "Майскомъ Деренѣ" убытокъ онъ можетъ "пасть на графство". Но какъ это выраженіе имѣло несчастное сходство съ народною поговоркою "пасть на приходъ" или "сѣсть на шею приходу", то мистеръ Уиллитъ утѣшался имъ такъ же мало, какъ утѣшался бы надеждою на окончательное разореніе и совершенное нищенство. Онъ принималъ эти слова съ прискорбнымъ покачиваніемъ головы или страшнымъ, неподвижнымъ взглядомъ, и всякій разъ послѣ утѣшительнаго визита былъ печальнѣе, чѣмъ во всѣ прочіе двадцать четыре часа.
Случилось, однако же, когда онъ по такому особенному поводу сидѣлъ у огня, оттого-ли, что съ одного бока онъ ужъ совсѣмъ изжарился, или оттого, что былъ въ особенно веселомъ расположеніи духа, или оттого, наконецъ, что ужъ слишкомъ долго раздумывалъ, только случилось, что въ отдаленнѣйшихъ и глубочайшихъ тайникахъ его ума мелькнулъ маленькій, слабый лучъ свѣта, темное предчувствіе, что, можетъ быть, "Майское-Дерево" будетъ возстановлено на общественный счетъ и займетъ свое прежнее высокое мѣсто между гостиницами земного шара. Этотъ слабый лучъ распространилъ такой яркій свѣтъ въ головѣ мистера Уиллита, что дѣло стало ему, наконецъ, такъ ясно и очевидно, какъ пламя, передъ которымъ сидѣлъ онъ; въ полной увѣренности, что онъ первый сдѣлалъ это открытіе и что выслѣдилъ, догналъ и поймалъ совершенно-оригинальную идею, которая до сихъ поръ еще не приходила ни въ одну смертную голову, положилъ онъ трубку, потеръ себѣ руки и громко захохоталъ.
-- Э, батюшка!-- воскликнулъ вошедшій въ эту минуту Джой.-- Да ты нынче хоть куда веселъ.
-- Ничего особеннаго,-- сказалъ мистеръ Уиллитъ, опять усмѣхнувшись:-- совершенно ничего особеннаго, Джозефъ. Разскажи-ка мнѣ что-нибудь про салванновъ.-- Мистеръ Уиллитъ усмѣхнулся еще разъ и засунулъ трубку въ ротъ.
-- Что мнѣ тебѣ сказать, батюшка?-- спросилъ Джой, положивъ ему руку на плечо и наклонясь къ нему.-- То, что я воротился бѣднѣе церковной крысы. Это ты знаешь. Что я искалѣченъ на всю жизнь. И это знаешь.
-- Она отстрѣлена,-- бормоталъ мистеръ Уиллитъ, уставивъ глаза на огонь: -- при защитѣ салванновъ, въ Америкѣ, гдѣ идетъ война.
-- Такъ точно,-- отвѣчалъ съ улыбкой Джой и облокотился уцѣлѣвшею рукою на спинку отцовыхъ креселъ: -- объ этомъ-то я и хотѣлъ теперь поговорить съ тобою. Человѣкъ съ одной рукой не слишкомъ годенъ на свѣтѣ, батюшка.
Объ этомъ мистеръ Уиллитъ совсѣмъ еще не думалъ и потому сначала не отвѣчалъ ничего.
-- Никоимъ образомъ,-- сказалъ Джой: -- не можетъ онъ такъ, какъ всякій другой, найти и надѣлать себѣ средствъ поддержать жизнь. Онъ не можетъ сказать "я хочу это дѣлать" или "этого я не хочу", а долженъ браться за такую работу, какую только онъ можетъ дѣлать, и молиться Богу, что еще нѣтъ чего-нибудь хуже.-- Что ты говоришь?
Мистеръ Уиллитъ повторялъ про себя тихо и задумчивымъ тономъ слова: "при защитѣ салванновъ"; но смутился, казалось, что его услышали, и отвѣчалъ: "ничего".