Сколько было поздравленій между ними, когда они остались одни, сколько блаженства и восторга! О томъ, какъ Бэрнеби не могъ выразить своихъ чувствъ, и какъ онъ блуждалъ безсмысленными взорами съ одного на другого, пока, наконецъ, до того успокоился, что могъ лечь на полъ подлѣ постели матери и крѣпко заснуть,-- все это такія вещи, которыхъ и поминать не нужно.
Прежде, чѣмъ оставимъ эту радостную картину, не худо будетъ кинуть бѣглый взглядъ на совершенно особую и болѣе унылую сцену, происходившую тою же ночью передъ глазами лишь немногихъ зрителей.
Мѣсто -- церковный дворъ, время -- полночь, лица -- Эдвардъ Честеръ, священникъ, могильщикъ и четверо человѣкъ, несшихъ простой гробъ. Они стояли около свѣжей могилы, и одинъ изъ носильщиковъ держалъ тусклый фонарь, единственный свѣтъ, тутъ бывшій, который бросалъ свой слабый лучъ на молитвенникъ. Онъ поставилъ фонарь на гробъ, покамѣстъ готовился съ товарищами опустить его. На крышкѣ не было надписи.
Земля посыпалась на послѣднее жилище этого безъименнаго человѣка, и глухой шумъ песка даже въ притупленномъ слухѣ носильщиковъ и могильщика оставлялъ страшный отголосокъ. До краевъ была насыпана могила и притоптана. Всѣ вмѣстѣ вышли они съ кладбища.
-- Вы никогда не видали его при жизни?-- сказалъ Эдварду священникъ.
-- Видалъ очень часто, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, но не зналъ, что это мой братъ.
-- А послѣ не встрѣчались?
-- Нѣтъ, ни разу. Вчера еще онъ начисто отказался видѣться со мною. Нѣсколько разъ просили его о томъ, по моему желанію
-- И онъ упрямился? Это противоестественно.
-- Вы полагаете?