-- Я говорю, вы очень откровенно хвалитесь вашимъ собственнымъ дѣломъ,-- повторилъ мистеръ Гэрдаль.
-- Дѣломъ?-- повторилъ сэръ Джонъ, посмотрѣвъ вокругъ себя съ улыбкою.-- Моимъ? Сдѣлайте милость, извините, но...
-- Ну, вѣдь вы видите эти стѣны?-- сказалъ мистеръ Гэрдаль.-- Вы видите эти обвалившіяся кровли. Видите, какъ вездѣ свирѣпствовали огонь и пламя. Вы видите страшное разрушеніе, которое вы надѣлали. Неужели не видите?
-- Любезный другъ,-- отвѣчалъ сэръ Джонъ, тихо отклоняя рукою нетерпѣливаго:-- разумѣется, вижу, или увижу все, о чемъ вы говорите, если вы посторонитесь и не будете заслонять мнѣ вида. Сожалѣю васъ отъ души. Еслибъ я не имѣлъ удовольствія васъ встрѣтить, то, думаю, писалъ бы къ вамъ объ этомъ. Но вы переносите несчастіе не такъ твердо, какъ я ожидалъ отъ васъ -- извините: нѣтъ, у васъ не достаетъ надлежащей твердости.
Онъ вынулъ свою табакерку и, обратясь къ нему съ надменнымъ, видомъ человѣка, который, въ силу своего высшаго характера, имѣетъ право говорить другому моральныя поученія, продолжалъ:
-- Вѣдь вы философъ,-- философъ важной и строгой школы, которая высоко стоитъ надъ человѣческими слабостями. Вы очень, очень далеки отъ того, чтобъ раздѣлять погрѣшности толпы. Вы смотрите на нихъ съ высшей точки и издѣваетесь надъ ними съ самой горькой насмѣшкою. Я слыхалъ васъ...
-- И услышите еще разъ,-- сказалъ мистеръ Гэрдаль.
-- Благодарю покорно,-- отвѣчалъ тотъ.-- Не угодно ли лучше говорить, прохаживаясь? Сырой туманъ начинаетъ опускаться на землю. Впрочемъ -- какъ вамъ угодно. Но жаль, я принужденъ сказать, что могу удѣлить вамъ лишь нѣсколько минутъ.
-- Я хотѣлъ бы,-- сказалъ мистеръ Гэрдаль:-- чтобъ вы не удѣляли ни одной. Отъ всего сердца желалъ бы, чтобъ лучше вы были въ раю сегодняшній вечеръ (какъ ни трудно это), нежели здѣсь.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ сэръ Джонъ:-- право, вы несправедливы къ самому себѣ. Вы плохой собесѣдникъ; но я не позволилъ бы себѣ избѣгать васъ.