-- За то, что я смотрѣлъ на его дочь,-- отвѣчалъ кандидатъ.
-- Записать: "на Курцона принесена жалоба", и поставить противъ его имени черный крестъ.
-- Съ вашего позволенія, великомощный капитанъ, это еще не все,-- сказалъ новопосвящаемый.-- Мистеръ Курцонъ называетъ своихъ учениковъ лѣнивыми собаками и не даетъ имъ пива, когда они работаютъ не такъ, какъ онъ хочетъ; самъ ѣстъ честерскій сыръ, а насъ потчуетъ голландскимъ; въ довершеніе же всего, оставляетъ на гулянье только одно воскресенье въ цѣлый мѣсяцъ.
-- Это важное обвиненіе!-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ величественно.-- Поставить два черныхъ креста противъ имени Курцона.
-- Не угодно ли будетъ высокопочтенному братству,-- продолжалъ кандидатъ, отличавшійся особеннымъ безобразіемъ:-- поджечь незастрахованный домъ Курцона или поколотить его порядкомъ, когда онъ будетъ возвращаться вечеромъ домой, или пособить мнѣ увезти его дочь и жениться на ней, несмотря на то, хочетъ она этого или нѣтъ?
Мистеръ Тэппертейтъ поднялъ свой страшный скипетръ и приказалъ поставить противъ имени Курцона три черные креста.
-- Это значитъ,-- воскликнулъ онъ:-- что Курцонъ обреченъ мщенію, ужасному мщенію!
Послѣ этого капитанъ началъ длинную рѣчь, въ которой объяснилъ новопосвящаемому, что по прежнимъ законамъ, въ прежнее время, всѣ ученики, посвящавшіе себя какому бы то ни было ремеслу, наслаждались полною свободой, могли безнаказанно колотить своихъ мастеровъ и даже при случаѣ рѣзать ихъ на улицахъ; что законы эти нынче нарушены и измѣнены разными вредными реформами, и что цѣлью ихъ братства было возстановить все въ прежней силѣ, уничтожить всѣхъ мастеровъ, сокрушить власть ихъ и отмстить за всѣ ихъ тиранства. Мистеръ Тэппертейтъ кончилъ тѣмъ, что спросилъ съ необыкновенною торжественностью новопосвящаемаго, чувствуетъ ли онъ въ себѣ довольно силы и мужества къ совершенію такого великаго подвига и можетъ ли дать клятву употребить всѣ средства къ достиженію этой цѣли, прибавивъ, что есть еще время одуматься, и что онъ можетъ удалиться, если трудность предстоящаго дѣла устрашаетъ его.
На это новопосвящаемый отвѣчалъ, что готовъ дать требуемую отъ него клятву, и сдержать ее, хотя бы ему пришлось удавиться. Тогда, по знаку, поданному капитаномъ, началась церемонія посвященія, состоявшая въ разныхъ странныхъ обрядахъ, во время которыхъ черепы освѣтились плошками, и шумъ, замолкшій на время въ кегельной залѣ, возобновился съ большею противъ прежняго силою. Когда требуемая клятва была, наконецъ, произнесена, мистеръ Тэппертейтъ сошелъ съ своего трона, приказалъ убрать всѣ атрибуты своего могущества, отпереть двери въ погребъ и въ кегельную залу и позволилъ всѣмъ почтеннымъ сочленамъ этого тайнаго братства предаться общему веселью, въ которомъ самъ не хотѣлъ принять участія, считая это несовмѣстнымъ съ своимъ высокимъ званіемъ. Онъ бросился на кровать и, смотря равнодушно на карты, кости и кегли, предался мечтамъ о прекрасной дочери слесаря.
-- Великій капитанъ!-- сказалъ слѣпой хозяинъ, подсѣвъ къ нему.-- Ты не хочешь ни играть, ни пѣть, такъ выпей чего-нибудь, вино развеселитъ тебя.