Джонъ Уиллитъ и пріятели его, прислушивавшіеся къ малѣйшему шуму, въ ожиданіи шпажнаго звука или пистолетнаго выстрѣла, и готовые броситься въ залу по первому крику, были чрезвычайно удивлены, увидѣвъ мистера Гэрдаля, который живъ и здравъ сошелъ съ лѣстницы, спросилъ очень спокойно свою лошадь, сѣлъ на нее съ задумчивымъ видомъ и поѣхалъ прямо домой. Послѣ довольно продолжительнаго пренія, всѣ эти добрые люди рѣшили, что Гэрдаль вѣрно убилъ наповалъ своего противника и оставилъ его въ залѣ плавающаго въ крови. Они готовились уже отправиться въ залу церемоніальнымъ порядкомъ, заранѣе устроеннымъ, какъ громкій звукъ колокольчика, раздавшагося изъ верхней комнаты, повергъ всѣхъ въ величайшее недоумѣніе; наконецъ, Джонъ Уиллитъ, оправившись отъ этой неожиданности, рѣшился идти самъ; но изъ предосторожности на всякій случай взялъ съ собою двухъ свидѣтелей Гога и Бэрнеби.
Подъ защитой такого сильнаго прикрытія, Джонъ, отворивъ дверь, съ трепетомъ переступилъ порогъ и увидѣлъ мистера Честера, сидящаго попрежнему въ креслахъ.
-- Ну, Джонъ,-- сказалъ Честеръ,-- готова ли та комната, которую ты назначалъ мнѣ спальнею? Меня что-то клонитъ ко сну, и я хочу посмотрѣть точно ли постель твоя такъ хороша, какъ ты говорилъ...
-- О! Что до этого, сэръ, вы будете совершенно довольны!-- воскликнулъ Джонъ, посматривая съ недовѣрчивостью на своего гостя и надѣясь отыскить на немъ гдѣ-нибудь рану...
-- Проводи же меня.
-- Милости просимъ, сэръ...
Мистеръ Честеръ всталъ и въ сопрвожденіи Джона, Гога и Бэрнеби отправился въ спальню, которая была такъ же пуста и холодна, какъ зала, и въ одномъ углу которой стояла старинная огромная кровать съ грязнымъ пуховикомъ. Честеръ, посмотрѣвъ на нее, улыбнулся и сѣлъ въ кресла. Джонъ, увѣренный, что гостъ его раненъ, подумалъ, что ему сдѣлалось дурно, и хотѣлъ уже заать на помощь; но Честеръ преспокойно сказалъ ему:
-- Доброй ночи, Джонъ; я здѣсь усну прекрасно. Прощай, Бэрнеби; прощай, Гогъ!
Съ этимъ словомъ онъ сдѣлалъ знакъ, чтобъ его оставили одного, и скоро въ верхнемъ этажѣ "Майскаго-Дерева" воцарилось мертвое молчаніе.