Старый Джонъ, сидѣвшій у окна, выскочилъ на дворъ въ ту самую минуту, когда они стали кликать Гога, и сказалъ съ величайшею поспѣшностью сэру Эдварду:
-- Онъ давно ужъ въ постели... въ лучшей моей постели... и, кажется, ужъ започивалъ...
-- Кто, Уиллитъ?-- спросилъ разсѣянно Эдвардъ, слѣзая съ лошади.
-- Вашъ почтенный батюшка, сэръ.
-- Батюшка?-- воскликнулъ Эдвардъ, взглянувъ на Джоя, полный испуга и сомнѣнія.
-- Что вы говорите? Развѣ вы не видите, что сэръ Эдвардъ не понимаетъ васъ?-- сказалъ Джой.
-- Какъ, сэръ... неужели вы ничего объ этомъ не знали?-- спросилъ Джонъ, выпучивъ глаза.-- Странно!.. Онъ здѣсь уже съ самаго обѣда; къ нему приходилъ мистеръ Гэрдаль; они долго разговаривали о чемъ-то, и мистеръ Гэрдаль ушелъ отсюда не болѣе часа.
-- Мой отецъ здѣсь, Уиллитъ?
-- Да, сэръ, вашъ батюшка; онъ тамъ, наверху, въ вашей комнатѣ. Вы, вѣрно, можете еще поговорить съ нимъ; онъ, кажется, еще не спитъ... Да; такъ точно,-- прибавилъ Джонъ, взглянувъ вверхъ на окна:-- онъ не загасилъ еще свѣчей.
Эдвардъ также взглянулъ на окна, вскочилъ на лошадь и, сказавъ, что забылъ что-то въ Лондонѣ, поскакалъ назадъ. Джонъ и Джой стояли на крыльцѣ, какъ вкопанные, и смотрѣли другт на друга съ безмолвнымъ изумленіемъ.