-- О! Какъ же ты рано встаешь!-- воскликнулъ Честеръ, взглянувъ на сына съ усмѣшкой.
-- Сказать правду,-- продолжалъ Эдвардъ, придвинувъ къ окну стулъ и сѣвъ на него:-- я очень дурно спалъ эту ночь, и потому былъ радъ встать пораньше. Причина моей безсонницы и безпокойства должна быть вамъ извѣстна, сэръ, и объ ней-то хочу я поговорить съ вами.
-- Сдѣлай милость, другъ мой, ввѣрь мнѣ свое горе,-- отвѣчалъ отецъ. Но ты знаешь мои привычки: я не люблю, когда кто слишкомъ распросграняется...
-- Постараюсь быть какъ можно короче и пойду прямо къ дѣлу,-- отвѣчалъ Эдвардъ.
-- Прекрасно. Итакъ, ты хочешь сказать мнѣ...
-- Ничего больше, кромѣ того, что я знаю, гдѣ вы были нынче ночью, съ кѣмъ говорили и съ какою цѣлію: знаю это потому, что самъ былъ тамъ же, гдѣ и вы...
-- Неужели?.. Какъ я радъ!-- воскликнулъ Честеръ: -- это избавитъ насъ обоихъ отъ скучнаго предисловія. Ты былъ въ томъ же домѣ, гдѣ и я? Зачѣмъ же ты не пришелъ ко мнѣ? Я былъ бы очень радъ видѣть тебя.
-- Я зналъ, что то, о чемъ намъ нужно было говорить другъ съ другомъ, будетъ высказано гораздо лучше тогда, когда мы оба сдѣлаемся нѣсколько хладнокровнѣе,-- отвѣчалъ Эдвардъ.
-- Чортъ возьми, Нэдъ!-- воскликнулъ Честеръ.-- Мнѣ было холодно въ этомъ "Майскомъ-Деревѣ". Вѣтеръ въ немъ гуляетъ на свободѣ, право, не хуже, какъ въ открытомъ полѣ... Но ты хотѣлъ что-то сказать?
-- Я хотѣлъ сказать, что вы, сэръ, сдѣлали меня на вѣки несчастнымъ; хотите ли вы выслушать меня нѣсколько минутъ спокойно и не перебивая?