Я такъ боялся его взгляда, что уже больше не возражалъ противъ принятаго имъ тона.
— Такъ вотъ, сэръ, — продолжалъ Джо, — я разскажу вамъ, какъ было дѣло. Я сидѣлъ въ кабачкѣ вечеромъ, Пипъ, — когда въ немъ брала верхъ привязанность, онъ называлъ меня „Пипъ“; когда же имъ овладѣвала вѣжливость, онъ величалъ меня „сэръ“, — когда пріѣхалъ въ одноколкѣ Пэмбльчукъ. Этотъ человѣкъ ѣздитъ по городу, — вставилъ Джо, и всѣхъ увѣряетъ, что онъ былъ другомъ вашего дѣтства и товарищемъ игръ.
— Пустяки, Джо, ты былъ моимъ другомъ и товарищемъ.
— Да, я думаю, что ты правъ, Пипъ, — сказалъ Джо, слегка качая головой, — хотя теперь это не имѣетъ никакого значенія. Ну, такъ вотъ, Пипъ, этотъ самый, склонный къ хвастовству человѣкъ пришелъ ко мнѣ въ кабачокъ, и первымъ словомъ его было: „Джозефъ, миссъ Гавишамъ желаетъ говорить съ тобой“.
— Миссъ Гавишамъ, Джо?
— „Она желаетъ“, подлинныя слова Пэмблъчука, „говорить съ тобой“. — Джо сидѣлъ и таращилъ глаза на потолокъ.
— Джо, пожалуйста, продолжай.
— На другой день, сэръ, — отвѣчалъ Джо, глядя на меня такъ, какъ если бы я находился за версту отъ него, — я вымылся и пошелъ къ миссъ Гавишамъ; она сказала мнѣ: „М-ръ Гарджери, вы переписываетесь съ м-ромъ Пипомъ?“ Такъ какъ я получилъ одно письмо, то и могъ сказать: да. — „Ну, такъ напишите ему, — сказала она, — что Эстелла вернулась домой и желала бы его видѣть“.
Я чувствовалъ, что лицо мое вспыхнуло, когда я взглянулъ на Джо. Пожаръ этотъ произошелъ оттого, что, знай я раньше о причинѣ его пріѣзда, я былъ бы къ нему радушнѣе.
— Когда я вернулся домой, — продолжалъ Джо, — и попросилъ Бидди написать вамъ письмо, она сказала: „Я знаю, онъ былъ бы радъ выслушать эту вѣсточку отъ васъ самихъ, теперь праздничное время, вы хотите его видѣть, — съѣздите къ нему!“ Я кончилъ, сэръ, — сказалъ Джо, вставая со стула, — а теперь, Пипъ, желаю тебѣ всякаго благополучія и все большаго и большаго.