Негодованіе вновь вспыхнуло во мнѣ, когда я увидѣлъ, что этотъ человѣкъ все еще преслѣдуетъ ее, и я сталъ его бранить. Я сказалъ ей, что не пожалѣю денегъ и трудовъ, чтобы выжить его изъ околотка. Мало-по-малу она перевела разговоръ на другія, болѣе пріятныя воспоминанія и разсказывала мнѣ о томъ, какъ Джо любитъ меня, какъ онъ никогда ни на что не жалуется, — она не сказала: на меня, — да въ этомъ и не было надобности; я зналъ, что она хотѣла сказать, — какъ онъ мужественно, молча и кротко исполняетъ свой долгъ.
— Въ самомъ дѣлѣ, словъ не хватитъ, чтобы хвалить его, — сказалъ я:- и мы, Бидди, должны часто говорить объ этомъ, потому что я, конечно, часто буду пріѣзжать сюда. Я не брошу бѣднаго Джо въ одиночествѣ.
Бидди ни слова не отвѣтила.
— Бидди, вы слышите меня?
— Да, м-ръ Пипъ.
— Не говоря уже про то, что вы зовете меня «м-ръ Пипъ», — что мнѣ кажется очень нехорошимъ съ вашей стороны, Бидди, — но что вы хотите сказать своимъ молчаніемъ?
— Хочу этимъ сказать? — спросила Бидди, застѣнчиво.
— Бидди, — отвѣчалъ я, съ сознаніемъ своей добродѣтели. — я непремѣнно хочу знать, что вы хотите этимъ сказать?
— Этимъ сказать? — повторила Бидди.