— Вотъ видишь ли! — сказалъ Гербертъ, — подумай объ этомъ! Онъ прибылъ сюда съ опасностью жизни для осуществленія своей неотвязчивой мысли. Въ минуту ея осуществленія, послѣ всѣхъ его трудовъ и ожиданій, ты отнимаешь у него почву подъ ногами, разрушаешь его идею и превращаешь всѣ его труды въ ничто! Развѣ ты не знаешь, чего онъ можетъ натворить подъ вліяніемъ отчаянія?
— Я знаю это, Гербертъ, и постоянно думаю объ этомъ съ той роковой ночи, какъ онъ явился ко мнѣ. Но что же, что дѣлать?
— Прежде всего и важнѣе всего — это выпроводить его изъ Англіи, — отвѣчалъ Гербертъ, — Ты долженъ поѣхать съ нимъ, и тогда его можно убѣдить уѣхать.
— Но куда бы я его ни отвезъ, могу ли я помѣшать ему вернуться назадъ?
— Гендель, — сказалъ Гербертъ, — ты убѣжденъ, что не можешь долѣе принимать отъ него никакихъ денегъ; не правда ли?
— Еще бы. Вѣдь и ты также бы поступилъ на моемъ мѣстѣ.
— И ты убѣжденъ, что долженъ порвать съ нимъ?
— Гербертъ, можешь ли ты спрашивать меня объ этомъ?
— И ты долженъ, ты не можешь не бояться за его жизнь, которою онъ рискнулъ ради тебя, не можешь не желать спасти его. А потому увези его изъ Англіи, прежде чѣмъ пальцемъ пошевелишь, чтобы выпутаться самому изъ затрудненій. Сдѣлавши это, выпутывайся самъ, дорогой другъ, и я помогу тебѣ.
Послѣ этого утѣшительно было пожать другъ другу руки и походить взадъ и впередъ по комнатѣ.