— Онъ привезъ ее сюда.
— Могу я спросить, сколько ей было тогда лѣтъ?
— Два или три года. Она ничего о себѣ не знаетъ, кромѣ того, что осталась сиротой и я приняла ее вмѣсто дочери.
Я былъ такъ убѣжденъ въ томъ, что прислуга Джагерса — ея мать, что мнѣ не требовалось больше доказательствъ для того, чтобы укрѣпить свое предположеніе.
На что могъ я надѣяться, продолжая сидѣть около миссъ Гавишамъ? Мнѣ удалось обезпечить Герберта, миссъ Гавишамъ сказала мнѣ все, что знала объ Эстеллѣ, я сказалъ и сдѣлалъ все, что могъ, чтобы успокоить ея душу.
Теперь все было сказано, и мы разстались.
Сумерки сгущались, когда я спустился по лѣстницѣ и вышелъ на дворъ. Я сказалъ женщинѣ, отворившей мнѣ ворота, что хочу побродить здѣсь, прежде чѣмъ уйти. У меня было предчувствіе, что я никогда больше сюда не вернусь.
Побродивъ но двору и по саду, я, остановился въ нерѣшительности не зная, позвать ли мнѣ женщину, чтобы она меня выпустила изъ воротъ, ключъ отъ которыхъ былъ у нея, или еще разъ подняться наверхъ и поглядѣть самому, все ли благополучно у миссъ Гавишамъ, послѣ того, какъ я ее оставилъ.
Я выбралъ послѣднее и поднялся наверхъ.
Я заглянулъ въ ту комнату, гдѣ ее оставилъ, и увидѣлъ, что она сидитъ на оборванномъ креслѣ, около камина, спиной ко мнѣ. Въ ту минуту, какъ я уже собирался тихонько уходить, я замѣтилъ большую полосу пламени. И въ тотъ же самый мигъ, миссъ Гавишамъ бросилась ко мнѣ, вся объятая пламенемъ.