— Развѣ я сказала какую-нибудь глупость? — спросила Бидди, спокойно приподнимая брови. — Мнѣ очень жаль; я вовсе этого не хотѣла. Я только хотѣла, чтобы вы были счастливы и довольны.
— Ну, такъ помните разъ навсегда, что я не могу быть ни счастливъ, ни доволенъ и всегда буду несчастливъ, — слышите, Бидди, — если совершенно не измѣню образа жизни.
— Очень жаль! — сказала Бидди, качая головой съ искреннимъ огорченіемъ.
— Если бы я могъ хоть вполовину такъ любятъ кузницу, какъ я любилъ ее, когда былъ маленькимъ, я знаю что это было бы гораздо лучше для меня, — продолжалъ я, обрывая траву вокругъ себя, съ такимъ чувствомъ, съ какимъ я когда-то рвалъ на себѣ волосы и бился головой объ стѣну пивоварни. — И вамъ, и мнѣ, и Джо — всѣмъ жилось бы лучше: Джо и я стали бы товарищами послѣ окончанія моего ученія, и я могъ бы ухаживать за вами; мы могли бы сидѣть на этомъ самомъ мѣстѣ, въ какое-нибудь воскресенье и любить другъ друга. Вѣдь вы сочли бы меня достойнымъ своей любви, не правда ли, Бидди?
Бидди вздохнула, глядя на плывущіе мимо корабли, и отвѣтила:
— Да; я не очень требовательна.
Эти слова были не особенно лестны, но я зналъ, что у ней не было желанія меня обидѣть.
— Вмѣсто того, поглядите, что вышло. Я несчастенъ, недоволенъ своей долей и… ну, кому какое дѣло, что я грубъ и необразованъ, если бы мнѣ только этого никто не говорилъ!
Бидди вдругъ повернулась ко мнѣ и поглядѣла на меня гораздо внимательнѣе, чѣмъ прежде смотрѣла на корабли.
— Говорить такъ было и несправедливо, и невѣжливо, — замѣтила она, снова устремляя взоры на корабли:- кто сказалъ это?